Книга Мертвы и негостеприимны, страница 18 – Кристина Тэ

— Слу-у-ушаюсь, хозяи-и-и-ин.

Меня раздирали противоречивые эмоции. Это как смотреть, как неприятный тебе человек, заглядевшись по сторонам, заносит ногу над глубокой лужей. Вроде бы надо окликнуть и предупредить, но и на результат посмотреть хочется. Мэйн ошибался, воспринимая призраков как живых и отдавая соответствующие приказы, но я не зря предупреждала о лазейках. Совету он не внял, и теперь…

Честно, совесть почти победила, и я готова была объяснить Рэйнеру его оплошность, но тут дословно вспомнила указание. «Завтрак мне подадите…» Не «нам» – «мне», а вы, госпожа Гантрам, разбирайтесь сами.

Я захлопнула рот и ослепительно улыбнулась, заранее мысленно желая глубокоуважаемому мэйну Рэйнеру приятного аппетита и провалиться.

— Всегда завтракаете так рано? – совершенно спокойно уточнила я, когда мы покидали кухню.

Комната за нашими спинами тут же погрузилась во мрак. Прощально звякнули тарелки, явно предвкушая утреннее развлечение.

— Да, – отозвался Рэйнер. – Привычка. Как и не есть перед сном, насколько бы ни был голоден.

Так вот почему он даже не попытался попросить поздний ужин, хотя я не успела объяснить, что по ночам слуги в этом плане недееспособны. Что ж, не успела, а теперь и не придется. С этим пусть тоже сам разбирается, коли возникнет необходимость.

— Разумеется. А я вот раньше девяти редко встаю. – «Тонкий намек, уважаемый мэйн, тончайший. У вас еще есть шанс избежать беды». – И каши с самого детства не люблю. Никакие.

— Каждому свое, – невозмутимо пожал плечами этот… непробиваемый чурбан. – Я, к примеру, не понимаю всеобщей страсти готовить мясо с фруктами. Отвратительное сочетание.

Я аж с шага сбилась и, подавившись возмущенным вздохом, закашлялась. Не понимает? Отвратительное? А овсянка, вскипевшая с первыми лучами солнца, – это, значит, деликатес?

Стало ясно, что пора умывать руки, ибо твердолобость – это одно, но если человек не способен оценить пикантные кисло-сладкие нотки, что дарует фруктовая мякоть запеченному мясу, то он опасен для окружающих. От такого чего угодно можно ожидать. Может, он еще и шоколадные пирожные не ест? Вслух я ничего не сказала, но мысленную зарубку сделала: спиной к мэйну не поворачиваться ни при каких обстоятельствах.

В столовой мы не задержались, хотя я заметила, каким взглядом он окинул огромный стол на монструозных ножках-лапах, единственный стул, больше похожий на трон, и нежные кружевные салфеточки жизнеутверждающего багрового цвета на всех поверхностях. В вазах на угловых тумбах все еще чахли срезанные мной – с величайшего позволения Джерта – поздние осенние цветы. Сейчас букеты напоминали скорее пучки засушенных лесных трав, что висят на потолочных балках в святая святых каждого уважающего себя книжного зельевара, но выкинуть их Рэйнер почему-то не удосужился. Не то в принципе не нашел времени заняться благоустройством, не то просто еще не добрался до столовой, не то призраки защищали эти веники с тем же рвением, что и каждую уродливую частичку Арве-мал-Тиге. Так, глядишь, превратят их в очередной артефакт.

С каждым нашим шагом по дому гасло все больше свечей, словно отрезая нам обратный путь и предупреждая, что экскурсию пора заканчивать. Лично я была не против, но, судя по упрямо поджатым губам Рэйнера, он вознамерился выжать из меня все соки, хотя сам уже с трудом держался на ногах.