Книга Наследник пепельного клана, страница 11 – Андрей Любимов

— Что было в часовне? — спросила она, перевязывая рану туго, до жгучей пульсации.

— Покушение.

— Это и без тебя ясно. Я про остальное.

Алексей помолчал.

Сказать вслух значило признать окончательно. Не в крови. В словах. А слова иногда делают вещи реальнее, чем боль.

— У меня пробудился дар, — сказал он.

Марфа Егоровна не вздрогнула. Только бинт затянула чуть сильнее.

— Какой?

— Пепельный.

Теперь она всё-таки подняла глаза. Медленно.

— Не шути со мной, мальчик.

— Я сейчас не в том состоянии, чтобы шутить.

— Пепельный дар у линии Пепельных считался угасшим ещё при твоём деде.

— Значит, плохо считали.

Тишина в комнате стала плотной. За окном скрипнуло дерево. Где-то далеко в доме хлопнула дверь.

Марфа Егоровна закончила перевязку, вытерла руки о грубое полотенце и только после этого сказала:

— Никому, кроме тех, кто уже видел, этого не повторяй.

— И тебе не повторять?

— Мне можно. Я старше дома и злее налоговой палаты. Остальным — пока нет.

— Ты не удивилась.

— Я слишком давно живу среди мёртвых гербов, чтобы удивляться неправильным воскрешениям.

Она повернулась к шкафу и достала тёмный пузырёк.

— Пей.

— Что это?

— Либо лекарство, либо яд. Хочешь проверить на мне сначала?

Алексей взял пузырёк и выпил. Настой оказался горьким, с железистым привкусом и запахом полыни.

— Где Клим? — спросил он снова.

— Уже знает, что ты здесь.

— Откуда?

В ответ раздались шаги — тяжёлые, неровные, с характерным металлическим отзвуком. В коридоре кто-то кашлянул так, будто пытался выплюнуть не мокроту, а само презрение к жизни. Дверь распахнулась без стука.

Клим Савчук постарел плохо и достойно.

Широкий, седой, с перебитым носом, с серыми усами, обвисшими по углам, и правой ногой, которая после старого ранения чуть тянулась за корпусом. На нём была старая тёмная рубаха, поверх — жилет с кобурами, хотя в одной из них давно пустовало. Левую щёку пересекал поблёкший шрам. Глаза оставались прежними — маленькими, колючими, опасно ясными.

Он остановился в дверях, посмотрел на Алексея и сказал:

— Живой.

Сегодня это прозвучало уже второй раз.

— Пока да, — ответил Алексей.

— Жаль. Я по дороге сюда уже успел распланировать, кого именно придётся убивать за твою смерть.

— Планы можно слегка скорректировать. Убивать всё равно, возможно, придётся.

Клим шагнул ближе, взял его за подбородок грубо, как когда-то в юности, повернул голову вправо, влево, осмотрел глаза, затем отпустил.

— Держишься.

— Пока да.

— Третий раз не повторяй. Нервирует.

Марфа Егоровна фыркнула. Клим перевёл взгляд на перевязку.

— Яд?

— Да.

— Кто?

— Профессионалы. Двое ближних, один на поддержке. Домовые люди, вероятнее всего.

— Чьи?

Алексей встретил его взгляд.

— Воронцовы.

В комнате стало тихо. Даже печь, казалось, перестала потрескивать.

Клим медленно выдохнул через нос.

— Сильно.

— Слишком сильно, чтобы говорить об этом громко, — отрезала Марфа Егоровна.

— Я и не собирался кричать, — буркнул Клим. — Я просто считаю, сколько у нас причин сдохнуть этой зимой.

— Нас всегда спасало именно то, что причин было много, — сказал Алексей, поднимаясь.

Марфа Егоровна тут же попыталась усадить его обратно, но он отстранил её руку.

— Не сейчас.

— Сейчас ты похож на человека, которого держит одно упрямство, — сказала она.

— Его пока хватает.