Книга Дракон, мы в отпуске, страница 20 – Андрей Любимов

Она ожидала возражения о гордости и приготовилась доказать, что не собирается его унижать. Но Конрад говорил о бумагах так, словно они были третьим человеком за столом, и это мешало ее ясному решению.

— В палате есть другие переписчики.

— Есть. Они работают над другими вещами. Петер распределил работу, потому что я сам ее попросил. Не он нашел меня на пристани и сунул футляр под мышку.

— Я понимаю. Но ты можешь отказаться.

— Могу написать отказ. Только письмо пойдет тем же судном, которым должны уйти готовые партии. К тому времени, как они узнают, что я отдыхаю, до репетиции останется слишком мало времени.

Беата посмотрела на море. Вдалеке белел почти неподвижный парус. Она проводила его взглядом и снова повернулась к Конраду.

— Я ведь могу устроить тебе нормальный отдых, — сказала она.

Конрад откинулся на стуле. Он не сделал резкого движения, но расстояние между ними изменилось.

— Не надо меня оплачивать.

— Я предлагаю оплатить комнату и дорогу, а не тебя.

— Тогда не говори, что устроишь мне отдых, если я сейчас сделаю, как тебе удобнее.

Она почувствовала жар в щеках.

— Мне было бы удобнее, если бы ты сказал все это дома.

— Да. Здесь ты права.

— И если бы вчера пришел вовремя.

— Тоже да.

Беата встала, взяла кофейник, обнаружила, что ее чашка почти полная, и поставила его обратно. Серебристый кофейник тихо стукнул о поднос.

— Я пытаюсь убрать то, из-за чего мы ссоримся.

— А я прошу не писать за меня отказ от моей работы.

— Я не собиралась брать твое перо.

— Ты уже решила, что я напишу.

Это было сказано без нажима. Беата тем отчетливее услышала собственное «сделаем проще». Примерно так она разговаривала с приказчиком, когда надо было переставить тюки подальше от протекающей крыши. Приказчик, кстати, тоже иногда знал о тюках больше нее.

Она села. Внизу, за садом, прошел торговец с корзиной круглых дынь. Он громко объяснял невидимой покупательнице, что дыня не станет слаще от долгих переговоров.

— Ладно, — сказала Беата. — Я сказала это плохо.

Конрад кивнул, но не потянулся к ней через стол. За это она была ему благодарна. Сейчас жест примирения выглядел бы так, словно они торопливо ставили подпись под недочитанной бумагой.

— И все же твой заказ связан с нашими расходами.

— Связан. Но я взял его сам. Ты не посылала меня за девяноста кронами.

— Я приняла твое предложение.

— После того как я его сделал.

Она отломила кусок булочки и обнаружила, что масло успело впитаться в мякиш.

— Я вчера подумала: у нас была целая дорога, а ты ехал рядом и рассчитывал, когда я засну.

Конрад опустил взгляд на стол.

— Я ехал с тобой. Радовался, что еду. И рассчитывал тоже. Одно не отменяет другого, оттого мне и стыдно.

— Не надо сейчас рассказывать, что ты на самом деле радовался. Я помню. Именно поэтому так злюсь.

— Хорошо.

— Нет, не хорошо. Просто я еще не знаю, как иначе ответить.

Они немного посидели молча. Беата допила остывший кофе. Он оказался крепче, чем она любила, но просить новый не хотелось.

Альма появилась на пороге с записной книжкой, увидела пустой кофейник и вопросительно подняла брови.

— Еще принести?

— Нет, спасибо, — сказала Беата. — Скажите, в саду над красильней сегодня открыто?

— До четырех. Показ тканей в полдень, остальное время можно гулять. Если пойдете, берите верхнюю улицу: у рыбного ряда чинят мостовую.