Книга Ревелль, страница 162 – Лисса Мия Смит

Ревелли стали мне почти что семьей – той, которой у меня никогда не было. А сейчас они жаждали разорвать меня на куски.

— Я должна была рассказать. – Лакс смотрела на меня, и по ее лицу струились слезы. – По-другому нельзя.

Она говорила серьезно. Ради своей семьи она была готова разбить сердце и мне, и себе. На тысячу осколков. Безвозвратно. И маска так плотно срослась с ее лицом, что никто даже не догадывался, какую огромную жертву ей пришлось принести.

Тетя Кэролин сердито взглянула на меня и обняла племянницу:

— Девочка моя, ты поступила правильно.

Но Лакс упрямо сверлила меня взглядом, словно хотела, чтобы этот миг отпечатался в моей памяти навечно.

— Джеймисон, оставь нас в покое. Дьюи равен мне. Равен по силе. Равен по магии. Равен по жизни.

И ушла, растворившись в толпе. А я остался стоять, шатаясь от ударов ее жестоких слов. Кто-то толкнул меня сзади. Чьи-то руки ухватили за лодыжку. Я не удержался на ногах, рухнул на обломки досок, и раненое плечо отозвалось резкой болью.

— Она лжет! – кричал я всем и никому. – Притворяется, потому что хочет защитить меня. Защитить вас всех!

Никто меня не услышал. А если бы и услышали, не поверили бы. Ведь Лакс их прима. А Дьюи их спаситель. Ну а я – никто, чужак.

— Она не хочет выходить за него замуж! Послушайте!

Роджер помог мне подняться на ноги. И хотя в его глазах еще читалась боль, он не оставил меня и повернулся лицом к толпе Ревеллей.

— Если хотите разделаться с ним, сначала попробуйте справиться со мной.

Его родные приумолкли, похрустывая костяшками пальцев.

— Роджер, я…

— Потом. – Он глянул мне за спину. – А сейчас – бежим!

Джеймисон просто дурачок. Наивный дурачок с большим сердцем и ясными глазами, он пропустил мимо ушей все мои предостережения. Остался на острове, хотя за это время от пристани отчалили одиннадцать паромов.

И этому дурачку нужно бежать быстрее.

Толпа ринулась в погоню за ним и Роджером. Они бежали во всю прыть, но Джеймисон то и дело оборачивался, ища меня глазами.

«Ревелли тебя терпеть не могут. Они не хотят тебя больше видеть. И я тоже не хочу».

Его светонить становилась все тусклее и тусклее, золотистый оттенок тонул в глубоком отчаянии. Тем не менее я воззвала к своей магии, преодолевая невыносимую, проникшую до мозга костей усталость, грозившую накрыть меня с головой. Схватила светонити Ревеллей, принялась стирать их сомнения. Усилила их боль, гнев. Они искали виноватого, и я им его показала: пожар начал Джеймисон.

И сколько бы мне ни осталось жить – дни, недели, десятилетия – я никогда не прощу себе, что причинила ему такую боль.

Зато он останется жив. И моя семья тоже.

Дьюи самодовольно хохотнул:

— Они его растерзают.

— Триста не допустит.

Он брезгливо сморщил нос:

— В таком случае от него будет нелегко избавиться.

Кэтрин Ревелль жива, Джеймисон Джонс мертв, – писал Дьюи в дневнике. – Колетт стала примой, но магия Лакс слаба, и Кэтрин не подпускает меня к дочери. Побеждает Джордж.

Эти каракули всю ночь не давали мне уснуть. Дьюи играл в бога, подбирая верную комбинацию чужих жизней и смертей, которая приведет его к власти. И с моей помощью он на всех парах движется к должности мэра. Все утро он водил меня от одного избирательного участка к другому, приказывал мне использовать магию, чтобы внушить всем мысль, что проголосовать нужно за него. И каждый раз просил Тревора подтвердить, что я делаю так, как он сказал.