Книга Его собственность. Контракт на год, страница 55 – Евгения Зимина

Она проверяла новости из России. Иногда мелькали заметки о скандалах в бизнес-среде, о банкротствах. Имя Долгова не упоминалось. Имя Громова тоже. Мир жил своей жизнью, забыв о ней.

Однажды она попробовала зайти в своё старое, заблокированное облако с рисунками. Доступа не было. Всё её прошлое, настоящее и творческое, было стёрто. Осталась только эта квартира, счет, постепенно таявший, и тишина.

Она поняла, что не может быть одна. Не потому что боялась. А потому что одиночество обнажило простой факт: за месяцы жизни у Долгова она отвыкла от самой себя. Та Софья, которая могла часами наслаждаться собственной компанией за мольбертом, исчезла. Осталась другая, настороженная, привыкшая к постоянному внешнему давлению, к чужой воле, пусть и деспотичной. Без этой воли, без этого напряжения она теряла опору.

Свобода, которую он ей дал, была самым изощрённым наказанием. Потому что она не знала, что с ней делать. Потому что единственным человеком, который теперь понимал её, ту, в которую она превратилась, был он. А его не было.

Софья перестала выходить на балкон. Она закрыла шторы и большую часть дня проводила лёжа на диване, глядя в потолок. Телевизор работал фоном на французском канале, но она не слышала слов.

Она попробовала устроиться на работу. Прошла собеседование в маленькой сувенирной лавке. Хозяйка, пожилая женщина, спросила о её опыте. Софья сказала, что помогала в семейном бизнесе в России. Женщина кивнула и сказала, что перезвонит. Не перезвонила.

Одиночество стало физическим. Она начала разговаривать сама с собой. Сначала шёпотом, потом вслух. Обсуждала, что купить на ужин. Вспоминала детали из прошлого. Спрашивала себя, что бы сделал на её месте Артем. Этот вопрос возникал чаще других.

Однажды утром она проснулась оттого, что услышала в соседней квартире громкий мужской голос, отдающий приказы. Сердце её дико заколотилось, тело напряглось, готовясь к опасности. Это был просто сосед, ругавшийся с кем-то по телефону. Но её реакция была животной, мгновенной.

Софья открыла ноутбук, купленный уже здесь. Несколько дней собиралась с духом, а потом вбила в поиск его имя. Артем Долгов. Новости были скудными. Краткое упоминание о завершении сделки по поглощению какой-то компании. Сухой финансовый язык. Ничего личного. Ничего о ней.

Она закрыла ноутбук. Сидела в тишине, слушая, как тикают часы на кухне. Потом встала, оделась и вышла на улицу. Она шла без направления, пока не упёрлась в набережную. Было ветрено. Туристы фотографировались, дети смеялись. Она села на холодный парапет и смотрела на море.

Мысль пришла как неизбежное, давно назревшее решение. Она не может остаться здесь. Эта свобода не для неё. Вернее, не для той, кем она стала. Она либо сойдёт с ума в этой тихой, солнечной пустоте, либо должна что-то изменить. Вернуть себе контроль. Но для этого нужна почва под ногами. А почва у неё была только одна, та, что была пропитана болью, гневом и его присутствием.

Она вернулась в квартиру, села за стол и написала письмо.

«Артем.

Я не справляюсь. Ты был прав, здесь мне не место. Но и там, где я была раньше, мне тоже нет места.

Я возвращаюсь, чтобы понять, что делать дальше. Если ты не хочешь меня видеть, скажи. Мы не увидимся. Но я больше не могу быть здесь одна.