Книга Его собственность. Контракт на год, страница 38 – Евгения Зимина

Говорил о неэффективности логистики и завышенной стоимость закупа. Показывал графики, доказывал, что заключенные контракты являются схемой вывода средств. Софья сначала пыталась уловить суть, потом просто потеряла нить. Как много она еще не знает! А Долгов плавает в этой теме как рыба в воде. Да не просто рыба, акула, пожирающая всех остальных. Ей стало зябко и она поежилась.

Один из мужчин напротив нее вскочил.

— Что за чушь! Это проверенные партнёры!

— Проверенные кем? — холодно спросил Артем, даже не глядя на него. И тут же продолжи, усадив подскочившего обратно на стул одним лишь тяжелым взглядом.

Банкиры переглянулись. Она хорошо видела их реакцию, они боялись Долгова. Он перевел разговор о смене руководства, о жёстком аудите, о продаже непрофильных активов для скорейшего покрытия долгов. София только наблюдала, отмечая, что видимо так и рушат целые компании, сидя вот за таким столом.

Встреча длилась два часа. Когда она закончилась и банкиры, пожав Артему руку, вышли, в комнате остались только они двое и тот, что не выдержал давления Долгова.

— Долгов, ты играешь опасно. Не все схемы стоит вскрывать.

— Я не играю, — равнодушно ответил Артем, собирая бумаги. — Я чищу. Вы можете присоединиться к процессу и сохранить хоть что-то. Или пойти вместе с господином «Дельтой» ко дну, которую, я думаю, ждёт очень тщательная проверка налоговой. Выбор за вами.

Мужчина чертыхнулся и ретировался.

В лифте, спускаясь вниз, стояла тишина. Потом Артем сказал, глядя прямо перед собой:

— Они изменили условия в одностороннем порядке так, что твой отец был вынужден обратиться в банк «П.», чтобы покрыть задолженности, тем самым загоняя его в еще большую кабалу.

— Он не мог этого увидеть? — спросила она.

— Всё было чисто, никто не знает кто стоит за учредителем банка.

Артем повернул к ней голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

Мысль, что это мог быть Артем, мелькнула, но София отмахнулась от нее. Не мог он столько лет планировать разрушение отца, или мог? И планомерно к этому подводил из года в год.

В этот вечер, после ужина, состоящего из стейка из тунца с овощами-гриль, и долькой тёмного шоколада на десерт, он не сразу ушёл в кабинет. Он стоял у панорамного окна, глядя на ночной город, и казалось, что-то его беспокоило.

— Завтра, — сказал он, не оборачиваясь, — не будет ни встреч, ни тренировок. Ты свободна после завтрака. Мне нужно будет уехать. По личным делам.

Он сказал это так, что у неё похолодело внутри. «Личные дела». Разве у него есть личная жизнь? Она вспомнила его лицо после встречи с Маргаритой Сергеевной и вспомнила фотографию его матери.

— Это… это связано с твоей матерью? — тихо спросила она.

Он резко обернулся. В его глазах вспыхнуло предупреждение, но не гнев. Скорее боль.

— Не твоё дело, Софья.

— Прости, — она опустила глаза. — Просто… если тебе понадобится… я могу… я хотела бы понять.

Он молчал так долго, что она подумала, что он просто проигнорирует её. Но потом он сказал:

— Завтра годовщина её смерти. Я всегда езжу туда один.

И, не дав ей возможности что-либо сказать, он развернулся и быстро вышел из комнаты.

Следующий день казался самым странным днем за всё время её заточения. Полная тишина без звонков и распоряжений. Артем исчез, то ли уехал, то ли заперся в кабинете. Повар приготовил ей на поздний завтрак воздушные панкейки с кленовым сиропом и ягодами, которые она ела, растягивая удовольствие. Вкус детства, беззаботности, которая теперь казалась сном.