Книга Мурчи, Альфа!, страница 7 – Евгения Зимина

Он окидывает взглядом коридор и задерживается на моей руке. Чёрный ошейник всё ещё зажат в ладони. Я сжимаю пальцы, пытаясь спрятать его, но движение не остаётся незамеченным.

— Что у вас там?

— Ключи.

— Покажите.

— Нет.

Его губы едва заметно кривятся. По всей видимости, отказов он слышит нечасто.

— Мы не собираемся причинять вам вред, Алла.

От собственного имени, произнесённого незнакомым человеком, становится холоднее, чем от сквозняка.

— Я не представлялась.

— На вас бейдж.

Бейдж я себе действительно прицепила, от руки написав имя. Как он в темноте рассмотрел?

— Клиника закрыта.

— Мы заберём животное и уйдём.

— Здесь нет вашего кота.

Бобтейл исчез. Только сейчас я осознаю это окончательно. Ещё несколько секунд назад он стоял рядом, упираясь лапами в моё колено. После удара я прижала огнетушитель к груди, свет погас, а кот словно растворился в темноте. Я не слышала ни прыжка, ни цокота когтей по плитке.

В процедурную он попасть не мог. Дверь закрыта. В коридоре нет мебели, под которой спрячется животное его размера. Единственное открытое помещение — ординаторская, но до неё несколько метров, и я заметила бы движение.

— Где кот? — повторяет мужчина.

— Убежал.

— Куда?

— Понятия не имею. Он не докладывал мне о своих планах.

Второй незнакомец входит в клинику и закрывает за собой дверь, насколько позволяет сломанный замок. В руке у него появляется небольшой фонарь. Луч скользит по стенам, заглядывает под скамью, освещает стойку администратора.

Я заставляю себя не поворачивать голову и не искать Босса вместе с ними. Если кот прячется поблизости, любой взгляд выдаст его.

— Серый курильский бобтейл, — напоминает мужчина со шрамом. — Крупный. В чёрном ошейнике.

— Описание я уже слышала.

— Женщина из машины видела, как вы занесли его внутрь.

— Она выбросила раненое животное возле мусорных баков. Я оказала ему помощь, после чего кот сбежал, когда вы начали ломиться в дверь.

— Через закрытое помещение?

— Окно в ординаторской открыто на проветривание.

Это тоже ложь. Окно закрыто, но сейчас темно, а до комнаты им ещё придётся добраться.

Незнакомец смотрит на меня несколько секунд, затем протягивает руку.

— Дайте ошейник.

Мужчина делает шаг вперёд. Я поднимаю огнетушитель и направляю раструб ему в грудь.

— Не советую приближаться.

— Вы им хоть раз пользовались?

— Нет, но инструкция нарисована на корпусе.

За спиной незнакомца раздаётся короткий смешок. Его напарник быстро подавляет веселье, заметив обращённый к нему взгляд.

— Роман, проверь помещения, — приказывает мужчина со шрамом.

Тот направляется к ординаторской. Я отступаю к стене, освобождая проход, хотя больше всего хочется загородить собой коридор. Это только подтвердит, что я что-то скрываю. Остаётся наблюдать, как Роман поочерёдно открывает двери.

Сначала заглядывает в кабинет Марины Сергеевны, затем в процедурную. Луч фонаря мечется по столам, шкафам и клеткам. Рыжий кот после наркоза недовольно мяукает, когда свет попадает ему в морду.

Спаниель в стационаре начинает лаять.

Громко, надрывно, с хрипом. Ему нельзя волноваться. У старого пса сердечная недостаточность, и сегодняшний приступ едва удалось остановить.

— Прекратите обыск, — требую я. — Вы пугаете животных.

— Нас интересует только одно животное, — отвечает мужчина со шрамом.