Книга Мурчи, Альфа!, страница 27 – Евгения Зимина

Приходится оставить её на потом.

Сейчас в соседнем кабинете ждёт кролик, у меня начинается приём, а кот собирается провести вторую половину дня в кресле администратора.

После Босс покидает кресло администратора, проходит в ординаторскую и устраивается на моей сменной одежде. Серый бок закрывает половину аккуратно сложенной стопки, короткий хвост лежит на воротнике, а в глазах уверенность, что более подходящего места в клинике не существует.

— Встань. Мне это ещё надевать.

Кот прижимает подбородок к ткани.

— Я вижу, что ты устал руководить персоналом, но у нас есть лежанка.

Босс переводит взгляд к пластиковому домику для послеоперационных животных и медленно отворачивается.

Я, отвлекаюсь на звонок. На экране высвечивается имя, которое я не видела почти два месяца.

Сергей Павлович.

Желание сбросить вызов возникает сразу, но я заставляю себя ответить. Если бывший начальник разыскал новый номер, значит, простым молчанием от разговора не избавиться.

— Алла, наконец-то, — произносит он без приветствия. — Ты понимаешь, сколько времени я пытаюсь дозвониться?

— Нет, не представляю.

На другом конце линии тяжело выдыхают. Раньше этот звук заставлял меня собраться.

— Я хочу закрыть нашу неприятную историю, — продолжает Сергей Павлович. — Клиника готова вернуть тебя на прежнюю должность.

— Я не просила об этом.

— Зарплата будет выше.

— Уже неинтересно.

— Ты работаешь в районном городе за половину прежней ставки. Не изображай, что довольна положением.

Босс поднимает голову.

— Моё положение вас больше не касается.

— Касается, пока в профессиональном сообществе обсуждают скандал. Я могу остановить разговоры, но ты должна сделать встречный шаг.

Я отхожу к окну.

— Какой именно шаг?

— Подпишешь уточняющее заявление. Укажешь, что неверно оценила назначение препарата и эмоционально отреагировала на смерть животного.

— Я оценила назначение правильно.

— Комиссия не нашла нарушений.

— Комиссия состояла из ваших знакомых.

В трубке наступает пауза.

— Следи за формулировками.

— Я больше у вас не работаю.

— Поэтому и предлагаю вернуться. Подпись снимет вопросы и с тебя, и с клиники. Хозяевам собаки уже выплатили компенсацию, история закончена.

Перед глазами появляется овчарка на операционном столе. Молодая, сильная, привезённая на плановую процедуру. Её сердце останавливается после введения экспериментального препарата, который Сергей Павлович продвигал через знакомого поставщика. Я отказываюсь подписывать протокол, где причиной смерти указана скрытая сердечная патология, и через неделю оказываюсь виноватой в нарушении субординации.

— Для неё история закончилась, — отвечаю я. — Для меня нет.

— Не строй из себя борца за справедливость. Ты допустила ошибку, испугалась и попыталась переложить ответственность.

Босс встаёт.

Когти мягко щёлкают по полу. Он подходит ближе и смотрит на телефон так, будто видит человека на другом конце линии.

— Я сохранила копии документов, — говорю я. — Название препарата, дозировку, переписку с поставщиком и результаты вскрытия. Если вы ещё раз свяжетесь со мной ради поддельного заявления, материалы уйдут не во внутреннюю комиссию.

Слова даются легче, чем в прошлый раз. Возможно, дело в расстоянии. Или в сером коте, который встаёт рядом с ногой и тихо рычит, услышав резкий ответ бывшего начальника.