Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 55 – Аля Герм

Он снова посмотрел на Элдрина. И в его глазах не было угрозы. Было обещание.

— Навсегда. Заседание окончено. Всем покинуть зал.

Его слова повисли в воздухе, не допуская возражений, споров, даже мыслей. Это был не приказ. Это был ультиматум. Закон.

Магистры молча, потупив взоры, как стадо побитых псов, начали поспешно выходить. Некоторые спотыкались. Некоторые плакали. Некоторые смотрели на Нису с ненавистью, но не смели поднять голос.

Элдрин поднялся последним. Он не спешил. Он медленно, с достоинством, сложил листы перед собой. Поправил мантию. И только тогда поднял глаза.

Он бросил на Нису взгляд, полный немой, яростной ненависти и холодного расчёта — не проигравшего, а того, кто уже строит следующую ловушку. Развернулся и вышел, не сказав ни слова.

Дагорн не ждал. Он схватил Нису за руку — не нежно, а почти силой, его пальцы сжимали её запястье с такой силой, что должно было быть больно, но она чувствовала только жар, бегущий по венам от его прикосновения. Он почти потащил её за собой из зала, не глядя по сторонам, не отвечая на немые вопросы в глазах родных.

Он завёл её в первый же попавшийся пустой боковой коридор, отдалённый от главных залов, резко развернул и прижал к холодной мраморной стене, своим телом закрывая от всего мира, от любых глаз. Его грудь тяжело вздымалась, как будто он не просто шёл, а бежал от катастрофы, и только сейчас позволил себе передохнуть.

— Никогда, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости и переполнявших его эмоций, губы касались её кожи, когда он говорил, обжигая дыханием, — никогда больше так не делай. Не вставай перед ними одна. Слышишь меня?

Его руки дрожали, когда он обнимал её, прижимая так близко, что она чувствовала каждый мускул его напряжённого тела, каждое бешеное сердцебиение, бившееся в унисон с её собственным. Он не просто держал её — он впитывал её в себя, как будто боялся, что она исчезнет, если отпустит.

— Я видел, как он смотрел на тебя. Элдрин. Видел, как он хочет тебя уничтожить, стереть в порошок. — Дагорн впервые за всё время выглядел по-настоящему потерянным, его железная уверенность дала трещину, обнажив сырой, животный страх. — Я бы убил их всех. Перерезал бы глотку каждому, кто посмотрит на тебя с угрозой. Сжёг бы весь этот проклятый Совет дотла, не оставив камня на камне. Ради тебя.

Он откинул её голову назад, его пальцы вцепились в её волосы, а губы прижались к её шее, вдыхая её запах, словно пытаясь вдохнуть в себя саму её сущность, убедиться, что она здесь, она цела.

— Ты не представляешь, — он говорил прерывисто, перемежая слова жгучими поцелуями, которые он оставлял на её коже, — как мне тяжело сдерживаться рядом с тобой. Каждый день. Каждую секунду. Я схожу с ума от мыслей, что могу потерять тебя. Что кто-то посмеет...

Он замолчал, потому что не мог произнести это вслух. Потому что слова превращались в пепел, когда он думал о том, что может случиться.

Его руки скользнули по её бокам, обжигая даже через плотную ткань платья, сжимая её так, будто он хотел вдавить её в себя, сделать частью себя, чтобы никто и никогда не смог их разлучить.

— Если бы не все эти проблемы, не эта проклятая политика... — он оторвался, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде пылала такая голодная, неконтролируемая страсть, что у неё перехватило дыхание и похолодело внутри, — я бы не раздумывая снял с тебя это платье прямо здесь, в этом коридоре. Прижал бы тебя к этой холодной стене и заставил забыть обо всём на свете. Обо всех них, обо всём этом ужасе. Только ты и я.