Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 54 – Аля Герм

— Молчи, Малкон, — сказал он. — Ты кричишь о чистоте, но твои руки по локоть в крови. Ты не чист. Ты — труп, который ещё ходит.

И тогда вперёд шагнул Дагорн.

Он не просто вышел — он встал перед Нисой, закрывая её собой полностью. Его спина была напряжена, как тетива лука, плечи расправлены — готовый щит, готовая стена, живой барьер между ней и любой угрозой. Его лицо было маской холодной ярости, но в глазах горел огонь, который мог сжечь империю.

Он не смотрел на Совет. Он смотрел на Нису — и в этом взгляде читалось: «Я здесь. Я с тобой. И я не позволю им тебя сломать».

— Эту искру, которую вы так боитесь, — его голос громыхнул, низкий и неумолимый, как предгрозовой гром, — вам придётся вырвать из меня. И я крайне сомневаюсь, что у вас хватит на это силы.

В этот момент, словно по мановению волшебной палочки, с огlushительным грохотом распахнулись все двери зала одновременно — не две, не три, а все восемь, ведущие в разные части дворца. Звук был таким громким, что у магистров заложило уши, а у некоторых — потекли слёзы.

В проёме главного входа, залитый светом из коридора, стоял Император Тармир.

Он не шёл — он шествовал, как судья, пришедший вынести приговор. Его мундир из чёрного бархата, расшитый золотыми драконами, отражал свет, как панцирь, а платиновая корона на голове не сверкала — она давила, как бремя власти. В руке он держал не скипетр, а древний боевой посох своей матери, выкованный из обсидиана и слоновой кости — символ не только власти, но и силы, готовой уничтожить врага.

Его появление было настолько величественным и внезапным, что несколько магистров невольно, на чистом инстинкте, вскочили с мест, будто их тела помнили: перед императором не сидят.

— Довольно!

Его голос прозвучал не громко. Но он прозвучал с такой силой, такой неоспоримой властью, что зал замер в абсолютной, гробовой тишине. Казалось, само время остановилось. Свечи перестали трепетать. Пыль перестала падать. Даже тени Хассияна замерли.

Тармир медленно, не спеша, прошёл через весь зал к трону председателя Совета. Его шаги отдавались гулким эхом, как удары сердца умирающего мира. Он остановился перед Элдрином, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, упал на магистра, как приговор, как конец.

— Совет, — произнёс он, и в этом одном слове прозвучало и разочарование, и конец, и боль отца, который видит, как его дети губят себя из страха, — забыл своё место.

Он сделал паузу. Оглядел зал. И в этот момент каждый магистр увидел себя глазами императора: слабого, жадного, трусливого.

— Вы здесь для того, чтобы советовать. Консультировать. А не для того, чтобы бросать вызов своей правящей династии. Не для того, чтобы вершить суд над теми, кто находится под нашей защитой.

Он обвёл взглядом весь зал, и никто не смог выдержать его взгляда. Даже Малкон опустил голову. Даже Элдрин отвёл глаза.

— Леди Даррэн, — Тармир произнёс её имя чётко и ясно, не «девочка», не «полукровка», а «леди» — титул, равный его собственному, — признана династией Веленских. Признана лично мной, вашим императором — драконы вас подери!

В его голосе не было гнева. Была гордость. Гордость отца, который наконец увидел, как его сын обрёл своё счастье.

— Она находится под защитой короны. Она — ваше будущее. Этот вопрос закрыт.