Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 21 – Аля Герм

А он будет наблюдать. И защищать. Как всегда.

Ведь некоторые вещи стоит беречь. Даже если для этого нужно стать тихим стражем у дверей судьбы.

Магический лифт в Западном крыле Императорской библиотеки застрял между этажами с тихим, но зловещим щелчком. Свет магических кристаллов померк, один за другим угасая, как будто кто-то задувал свечи на алтаре забвения. Остался только полумрак — густой, влажный, пропитанный запахом пыли, озона и чего-то древнего, что не имело названия, но помнило имена тех, кто когда-то прошёл здесь. И в этой тьме — единственное живое: мягкие золотистые искры, непроизвольно танцующие на кончиках пальцев Нисы. Они вспыхивали и гасли, как дыхание пламени, боящегося вырваться наружу. Её ладони были влажными от пота, сердце колотилось так, что в висках стучала кровь, а спина, прижатая к холодному мрамору стены, чувствовала каждый камень под тонкой тканью платья — каждую трещину, каждую шероховатость, как будто стена тоже дышала, тоже боялась.

Тишина повисла густая, плотная, нарушаемая лишь ровным, спокойным дыханием Дагорна. Он стоял в шаге от неё, не прикасаясь, но его присутствие заполняло всё пространство — твёрдое, как стена, тёплое, как очаг в зимнюю ночь. Ниса сжала кулаки, пытаясь сдержать трясущиеся пальцы, но искры вспыхнули ярче, отражаясь в его глазах, как крошечные звёзды в глубоком озере.

— Дыши, — его голос прозвучал негромко, но властно, заполняя маленькое пространство. — Это просто лифт. И просто темнота.

Он не двигался, не нависал, не давил. Он просто стоял — как тот, кто знает: страх — временный гость, а она — хозяйка этого тела.

— Это не темноты я боюсь, — выдохнула она, и огненные искры вспыхнули ярче, выхватывая из мрака его черты — собранные, абсолютно спокойные, без единой тени сомнения. — Я боюсь... себя. Здесь тесно. Если я...

Слова застряли в горле, как ком из пепла. Она не могла сказать: «Если я сожгу нас обоих». Но он понял. Он всегда понимал. Его глаза не расширились от страха, не сузились от подозрения — они остались. Твёрдыми. Уверенными. Как будто он уже тысячу раз прошёл через этот момент и знал: всё будет хорошо.

— Если ты потеряешь контроль, я тебя остановлю, — он сказал это так просто, так уверенно, словно говорил о погоде. Без тени сомнения. Без пафоса. Только правда, выстраданная веками.

Он сделал шаг вперёд, и в тесноте лифта расстояние между ними исчезло. Она почувствовала тепло его тела, услышала ровный стук его сердца — гораздо спокойнее, чем её собственное, бешено колотившееся о рёбра. Его дыхание пахло мятой и древним пергаментом — запахом того, что остаётся, когда всё остальное сгорает.

— Как? — прошептала она, и её голос дрогнул, как струна, натянутая до предела. — Дагорн, в последний раз, когда я запаниковала, я чуть не спалила дотла зал Совета. Здесь... здесь я могу убить тебя.

Его руки поднялись, медленно, без резкости, как будто боясь спугнуть птицу. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг её запястий. Кожа к коже. Его прикосновение было прохладным, устойчивым якорем в бушующем море её страха. Она почувствовала, как его пульс бьётся под пальцами — ровно, уверенно, как маяк в шторм.

— Ты не убьёшь меня, — он сказал тихо, почти ласково, но в его словах была стальная уверенность, выкованная веками. — Потому что я не позволю тебе. И потому что ты сильнее этого страха.