Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 115 – Аля Герм

В лесу их уже ждали Мартек и Лориан с лошадьми.

— Вперёд! — крикнул Мартек. — К имперскому лагерю. Быстро!

Они оседлали коней, Кастиан еле держался за Керсана, но не падал. Ниса села за Дагорна. Его спина была напряжённой, но тёплой.

— Ты справилась, — сказал он, не оборачиваясь.

— Мы ещё не в безопасности, — ответила она.

Они помчались вглубь леса, оставив за спиной лагерь, где в центре костра стоял человек изо льда, а рядом — окутанный светом, как предупреждение:

«Вы тронули не ту жизнь».

Но теперь у них был живой свидетель. И правда, которую они должны были донести. И имперский лагерь — где их ждали тысячи солдат, лазарет, и первое настоящее испытание. Дорога вела вперёд. И на этот раз — не к спасению одного, а к возрождению всех.

Они скакали молча, но не в тишине — в ритме, в дыхании, в пульсе, что бился в унисон. Ветер хлестал по лицам, ветви царапали руки, но никто не кричал, не ругался, не просил остановиться. Они знали: остановка — смерть.

Кастиан, полулежа на седле Керсана, то и дело терял сознание, но каждый раз, когда его тело раскачивалось, Керсан ловил его рукой, не говоря ни слова, не оглядываясь. Его пальцы — не нежные, но точные, как у того, кто помнит, как держать раненого, чтобы не сломать.

Ниса ехала за Дагорном, её руки лежали на его поясе — не для опоры, а чтобы чувствовать, что он жив. Вдруг его спина напряглась, и она сразу поняла: он слышит что-то, чего не слышит она. Она пригнулась, прижала голову к его спине, и в этот миг стая ворон взмыла из-за холма — не от птицы, а от движения.

— Слева, — прошептал он, не оборачиваясь. — Лучник. Один. Прячется за камнем.

Она не ответила. Просто достала нож с пояса, перехватила его в левую руку, выжидала.

Когда фигура в чёрном выскочила из-за укрытия, натягивая тетиву, Ниса бросила нож. Не целясь. Чувствуя. Лезвие вонзилось в плечо, и лучник вскрикнул, его стрела ушла в небо.

— Вперёд! — крикнул Дагорн.

Они проскакали мимо, не добивая. Некогда.

Через час кони задыхались, пена на губах, ноги — дрожат. Мартек поднял руку — остановка.

— Пять минут, — сказал он. — Или кони лягут.

Они спрыгнули, не снимая седел. Кастиан упал на колени, рвал рукоять меча, но пальцы не слушались.

— Дай, — сказала Нереид, подходя к нему.

Она сняла с пояса флягу, налила отвар, поднесла к его губам.

— Пей. Это не лекарство. Это память. Память о том, как ты дышал, когда ещё не знал, что такое лёд.

Он сделал глоток. Его глаза мелькнули — не благодарность, а стыд.

— Я… не смог… удержать отряд…

— Ты прикрыл отход, — сказал Янистен, появляясь из-за деревьев. Он не ехал с ними, он шел по следу, как тень брата. — Это больше, чем удерживать. Это — отдать себя.

Кастиан опустил голову. Слёзы упали на землю, но никто не видел.

Дагорн подошёл к Нисе, снял с шеи платок, протёр её лицо — не как возлюбленный, а как тот, кто заботится, чтобы пыль не мешала видеть.

— Ты не дрожишь, — сказал он.

— Не сейчас, — ответила она. — Потом, когда всё кончится, я упаду, и буду дрожать неделю.

Он улыбнулся — не губами, а взглядом.

— Я буду держать тебя, — сказал он. — Каждую ночь.

Нереид подошла к ним, достала из сумки лепесток ледяного мака, положила в ладонь Нисе.

— Это не сила, — сказала она. — Это напоминание. Что даже в льду может расти цветок.