Книга Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона, страница 47 – Камелия Найт

Двое специалистов сразу прошли к холодильнику и кладовой. Я доставала растворы, накладные, сертификаты. Показывала записи с камер и объясняла, почему благодаря моему дару срезанные цветы долго стоят без дорогой дополнительной обработки.

Один из специалистов попросил ключ от нижнего ящика. Я отдала, а потом смотрела, как чужие руки в перчатках перебирают мои катушки ленту за лентой. Ничего обидного он не делал. Наоборот, работал осторожно. Но ключи от собственной лавки вдруг показались тяжёлыми, и я всё время перекладывала их из ладони в ладонь.

За стеклом останавливались прохожие. Некоторые фотографировали. Одна женщина дёрнула за руку дочь, когда девочка потянулась к выставленной у двери корзине. Девочка оглянулась на цветы, словно не поняла, за что её отругали.

К полудню проверяющий положил на прилавок акт. Белой вербены нет. Неизвестных растворов нет. Запрещённых концентраций — тоже.

— У вас чисто, — сказал он и попросил расписаться.

Эти три слова должны были вернуть мне воздух. Не вернули. Полина разрешила опубликовать акт вместе с коротким сообщением следствия, однако отменённые заказы уже исчезли из календаря.

— У «Севера» сейчас проверяют три сортировочных центра, — сказала Полина, когда специалисты ушли. — Воронцов сам остановил часть операций. Ждёт, пока всё осмотрят. У них задержки и новые расторжения договоров.

— Он мог не останавливать всё.

— Мог. Но после Кравцова не хочет рисковать ни одной посылкой.

Я представила Даниила в шумном диспетчерском зале, среди красных строк в отчётах и клиентов, которые требовали вернуть деньги. Вину можно было свалить на Кравцова и продолжить работу. Даниил вместо этого остановил свои машины. Мне хотелось позвонить ему не по делу. До окончания недели оставались сутки.

После обеда в лавку вошёл молодой мужчина. Лицо блестело от пота, хотя на улице было прохладно. Он держался за косяк и тяжело дышал.

— Вы Арина? — спросил он. — Та, которая нашла состав?

Я подбежала, подставила стул.

— Сядьте. Вам плохо?

— Сердце скачет. В больнице сказали, аритмия, но я увидел список признаков… Мне два месяца присылали белые букеты. Два-три в неделю.

Я сразу позвонила в скорую и велела ему не вставать. Мужчину звали Павел. Цветы отправляла женщина, с которой он встречался, а программу подбирало «Созвучие». Последний букет доставили вчера частным водителем. Ночью Павел почти не спал, утром потерял сознание в офисе, но после обследования ушёл из больницы сам.

— Зачем вы пришли сюда? — спросила я, считая его неровный пульс на запястье.

— В статье написали, что вы знаете, чем это снять.

Ложь привела к моей двери человека, которому требовалась помощь врачей. Я едва сдержала ругательство.

— Я флорист. Лечить вас не имею права. Состав должен оценить токсиколог, а сердце — кардиолог. Скорая уже едет.

Павел попытался подняться.

— Я не могу попасть в дело. Она замужем.

— Если вы сейчас уйдёте и снова потеряете сознание, тайну это не спасёт. Врачам скажете всё. Следствию сможете дать показания с защитой личных данных.

Его пальцы дрожали. На шее возле воротника проступили отдельные тёмные чешуйки — Павел тоже был драконом. Таисия предупреждала о такой реакции после высоких повторных доз, но до сих пор мы видели только тревогу и бессонницу.