Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 50 – Полина Мирская

Хлорную воду она приготовила тут же, с осторожностью, отворив окно: развела хлорную известь в воде с уксусом и процедила. Запах ударил в нос так, что Тимка закашлялся и выбежал во двор, а Агафья перекрестилась.

— Нечистый дух, — прошептала она. — Как есть, нечистый дух.

— Нет, Агафья. Это хлор. Он чистый. Даже слишком.

Сначала — контроль. Последняя щепоть настоящей хины из бумажки, которую ей утром вернул генерал. Алёна растворила её в слабом уксусе, добавила несколько капель хлорной воды. Потом — нашатырь.

Раствор в склянке вспыхнул зелёным.

Не просто позеленел — именно вспыхнул. Глубоким, ярким, почти светящимся изумрудом, точно кто-то бросил в воду пригоршню драгоценных камней.

Агафья ахнула. Ираида Степановна приподнялась на ступеньке. Тимка, вернувшийся со двора, застыл на пороге с открытым ртом.

— Колдовство, — прошептала Агафья.

— Химия, — поправила Алёна. — Это настоящая хина. Так она отвечает. А теперь — гильдейская.

Она взяла щепоть из первого мешочка, развела точно так же, точно в таком же количестве уксуса. Хлорная вода. Нашатырь.

Раствор стал бледно-желтоватым, мутным, с едва заметным, болезненным зеленоватым оттенком. Как старый синяк.

Второй мешочек. Тот же результат. Третий. Четвёртый. Пятый.

Потом Алёна сделала вторую пробу — ещё проще. Капнула в разведённую гильдейскую «хину» крепким уксусом. Жидкость зашипела, вспенилась мелкими пузырьками.

— Мел, — сказала она. — Мел шипит в уксусе. Хина — нет.

На всё ушло три часа. Двадцать три мешочка. Ни один не дал изумрудного цвета. Все двадцать три шипели в уксусе.

Алёна выпрямилась, держась за поясницу. Она чувствовала себя так, словно перетаскала на себе весь гарнизонный обоз. Но внутри у неё всё пело.

— Это доказательство, — сказала она, глядя на ряд мутных склянок. — Не записка покойника. Не горсть коры. Это любой может повторить. Губернатор. Комиссия. Сам Штраль. Берёшь мешок из гильдейского ящика — и смотришь, зеленеет или нет.

Генерал пришёл вечером. Алёна спала, сидя за прилавком, положив голову на сложенные руки, рядом с рядом своих склянок. Агафья хотела её разбудить, но генерал остановил её одним движением руки.

Он постоял над прилавком, разглядывая склянки — изумрудную, единственную, и двадцать три мутных. Потом взял журнал, лежавший рядом, где Алёна записала результаты каждой пробы аккуратным круглым почерком. Прочёл. Положил обратно.

Алёна проснулась от тишины. Подняла голову. Генерал стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на улицу.

— Видели? — спросила она хрипло.

— Видел. — Он не обернулся. — Курьер ушёл в Москву в восемь утра. Грохотов доложил: у троих в лазарете жар не вернулся. Пока.

— Хорошо.

Генерал повернулся к ней.

— Алёна Дмитриевна. Сколько стоит снабжать лекарствами весь гарнизон? Хина — из Москвы, через вас. Мази, перевязочное полотно, спирт, всё, что нужно лазарету. Ваше. Проверенное. На три месяца.

Алёна моргнула. Сон с неё слетел мгновенно.

— Ваше превосходительство, — сказала она с расстановкой. — Гарнизон закупает лекарства у гильдии. По казённому подряду. Если вы отдадите подряд мне…

— Это будет объявление войны, — закончил генерал. — Знаю. — Он подошёл к прилавку и положил на него ладонь, рядом с изумрудной склянкой. — Штраль уже объявил вам войну, сударыня. Он перекрыл вам поставщиков. Его приказчик ночью рылся в вашем доме. Возможно, его люди убили вашего мужа. Я просто становлюсь на вашу сторону. Открыто.