Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 107 – Полина Мирская

— Отстояли, — шептала она. — Отстояли, дочка. Дом Ивана Кузьмича. Дом Павла. Отстояли.

Штраль поднялся последним.

Он не спешил. Он дождался, пока схлынет первая волна радости. Потом встал, взял трость, надел цилиндр. И пошёл к выходу — по проходу, мимо скамьи ответчиков.

Мимо Алёны.

Он остановился рядом с ней. На одну секунду. Так, чтобы никто, кроме неё, не услышал.

— Поздравляю, сударыня, — сказал он тихо. Голос у него был ровным, мягким, вежливым. Как в тот первый день, когда он стоял в её лавке и разглядывал полки, прикидывая их цену. — Вы выиграли дом. Вы выиграли лавку. Вы выиграли испытание. Вы, должно быть, думаете, что выиграли всё.

Алёна посмотрела ему в глаза.

— Нет, — сказала она. — Я думаю, что только начала.

Штраль чуть приподнял брови. Впервые за всё время в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. А потом — что-то похожее на уважение. Холодное, острое, как лезвие.

— Вот как, — сказал он. — Тогда мы понимаем друг друга.

Он поклонился — ровно настолько, насколько требовала вежливость, ни на волос ниже, — и вышел.

Генерал оказался рядом с ней через мгновение. Огонь в его глазах полыхал так, что Ираида Степановна невольно отступила на шаг.

— Что он сказал?

— Ничего нового, — ответила Алёна. — Что это не конец.

— Это не конец, — согласился генерал.

Он посмотрел на неё сверху вниз. На её бледное лицо, на тени под глазами, на руки, всё ещё сжимавшие папку с бумагами. И огонь в его глазах стих. Не погас — стал другим. Мягче. Теплее. Тише.

— Но это — победа, — сказал он. — Ваша. Позвольте мне хотя бы сегодня ею гордиться.

Алёна не нашлась, что ответить.

Они вышли из суда вместе. На крыльце их встретила толпа — солдаты, прачки, купцы, дамы. Все кричали, смеялись, тянули руки. Кто-то бросал в воздух шапки. Кто-то кричал «Вересова!». Кто-то — «Аптекарша!». Кто-то — совершенно неуместное — «Горько!», и Агафья, стоявшая внизу у ступеней, огрела крикуна по затылку рукавицей.

Генерал провёл Алёну сквозь толпу к саням. Помог сесть. Сам сел рядом. Грохотов вскочил на облучок.

Когда сани тронулись, генерал наклонился к ней и сказал — тихо, так, чтобы не услышал никто, даже Грохотов:

— Завтра. На рассвете. Выйдите на крыльцо. Я хочу, чтобы вы видели.

— Что?

Он улыбнулся. По-настоящему, открыто, широко — так, как не улыбался ни разу за всё время, что она его знала. И в его глазах, в самой глубине, вспыхнуло и развернулось что-то огромное, золотое, крылатое.

— Увидите, — сказал он.

Глава 30. Крылья над Велиградом

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Наблюдение последнее, для этой тетради: драконы летают. Это не сказка и не метафора. Это огромное, золотое, тёплое, оно закрывает полнеба, и снег под ним тает на лету. Я видела это сама. Сегодня. На рассвете».

Она почти не спала.

Ближе к полуночи всё-таки задремала — и увидела переход на Тверском проспекте. Мокрые листья, жёлтый свет фар. На другой стороне, у светофора, стояла тоненькая девушка с пепельными волосами, в чёрном платье, с пяльцами в руках, на которых была недошитая вышивка. Алёна узнала её сразу: это лицо она теперь каждое утро видела в зеркале. Девушка что-то говорила, но машины шли сплошным потоком, и слов было не разобрать. Алёна крикнула через дорогу: «Он вас не обижал нарочно! Он просто не умел!» — и проснулась от собственного голоса.