Книга Попаданка под развод с чудовищем, страница 35 – Дарина Ромм

Аделаида Вяземская

— Мадам… мадам, – зовет меня знакомый тоненький голосок. Длинный, жалобный всхлип, и снова. – Мадам, пожалуйста, проснитесь.

— Пятница, это ты? – шепчу, стараясь шевелить губами как можно незаметнее.

На самом деле я уже минут пять, как пришла в себя. Лежу, прислушиваюсь к окружающей ситуации, а заодно к странным звукам в своей голове. Словно рой пчел в ней поселился и гудит. Еще шуршит лапками или крылышками, создавая тихий шум.

Открывать глаза боюсь: страшно. Я же помню, что где-то тут бродит чудовище. Я ударила его по голове, а оно меня поймало и, кажется, хотело съесть. Во всяком случае, клыки в сторону моего горла точно тянуло. И на лапах у него были жуткие когти, которыми оно меня поцарапало. Вон, до сих пор плечо болит, где его клешня кожу зацепила.

Открою глаза, а оно – раз, и опять тут. Нет, лучше, как в детстве, сделаю вид, что сплю. Авось все неприятности помаленьку сами по себе рассосутся.

— Я! Я, мадам! – где-то рядом взвизгивает голос Пятницы, и следом раздаются душераздирающие рыдания. Эх, не удалось отсидеться в окопе. Все-таки придется открывать глаза и разбираться в происходящем.

Разлепляю тяжелые, словно опухшие, веки и осматриваюсь. Так, я в своей спальне, что уже хорошо. Значит, чудовище меня не сожрало, и я не на том свете. Знать бы еще, как в этом мире выглядит этот самый «тот свет».

Хотя, зачем мне эта информация? Пожалуй, с этим вопросом мы повременим. Успеется… А что у нас дальше? В комнате, кроме меня и Пятницы, еще матушка тинки Маргарита и Маана. Дамы стоят в ногах кровати и таращатся на меня, словно я привидение.

— Мадам, вы очнулись! – восклицают дружно и так же дружно прижимают руки к груди. Вообще, я заметила, этот жест здесь любят. При каждом удобном и неудобном случае, неважно в горе или радости, ладошки хлоп, и к груди прижали. Может, это что-то волшебное или охранное?

— Очнулась, – я сажусь. – А где… чудовище?

— А нет их! – счастливым хором восклицают все трое, и Маана начинает словоохотливо рассказывать:

— Самуханах закончился, и все твари исчезли. Кого господин эр Драгхар не убил, тех ветер развеял, когда уходить стал. Грагулы ведь живут, пока ветер дует. Это он их с собой приводит.

— А чудовище где? – снова спрашиваю, не понимая почти ничего из рассказа женщины.

— Так, я же говорю, господин эр Драгхар их убил, почти всех. А остальные с ветром вместе исчезли, – повторяет Маана.

Какое-то время я хлопаю глазами, пытаясь уместить слова женщины в свою гудящую голову.

— Подожди, не пойму, про кого ты говоришь. Какой эр Драгхар? Какие чудовища, которых ветер… того?

Память услужливо подсовывает воспоминание, как мое окно облепляют уродливые крылатые твари. Они бьются в стекло, скребут по нему когтями и мерзко визжат… Меня передергивает, стоит вспомнить, как я тряслась от ужаса под одеялом. Кошмар, никогда такого страха не испытывала! Наверное, это про них Маана сейчас рассказывает.

— Грагулы? Это такие: с крыльями… и визжат?

Дамы начинают энергично кивать, а Пятница снова громко всхлипывает и начинает заливаться слезами пуще прежнего. Да что с ней такое? Тут я резко сажусь, пронзенная ужасной мыслью.

— Кто-то… эти грагулы убили кого-то? – спрашиваю, едва шевеля онемевшими от страха губами. – Кто-то пострадал?!