Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 40 – Дарина Ромм

Я отвернулась и сделала вид, что внимательно слушаю ректора. На самом деле не слышала ни слова, потому что в голове крутился один вопрос: «Грифон или виверна? Виверна или грифон?». И тот, и другой вариант вызывал у меня панику.

Пока я сама себя кошмарила, Корнелиус сзади не унимался. Он бубнил что-то про «наглых выскочек», про «место для аристократов», про то, что «таким, как Верфёльд, тут не место». Я пыталась игнорировать, но его голос впивался в затылок, как комариное жало.

И тут Себастьян, не поворачивая головы, спокойным тоном велел:

— Делонго, заткнись.

Корнелиус замолчал мгновенно, как будто язык съел. Я облегченно выдохнула и покосилась на Себастьяна. Боевик все так же сидел с невозмутимым лицом, смотрел на ректора и делал вид, что ничего не произошло. И что меня рядом нет. И что он вообще меня впервые видит.

— Спасибо, — прошептала я.

Он не ответил. Даже бровью не повёл, статуя непробиваемая!

Я вздохнула и снова попыталась вникнуть в то, что говорил ректор. Бесполезно, все мои мысли были заняты летающими чудищами и тем, как я буду выглядеть на одном из них. Наверное, как мешок муки на спине у орла. Только мешок муки хотя бы не визжит от ужаса.

Собрание закончилось быстро. Или не очень быстро, я не заметила. Ректор сказал что-то про расписание, про обязанности старост, про какие-то мероприятия, но я не запомнила ни слова.

Зато я заметила в толпе старост свою новую знакомую Аэлиту, ту самую адптку с кафедры зельеваров. Она сидела на два ряда впереди и что-то записывала в блокнот. Надо будет потом её найти и расспросить, о чём говорил ректор.

Адепты начали вставать со стульев и по одному-двое выходить из кабинета. Я тоже вскочила, собираясь побежать за Аэлитой, но меня остановил ректор:

— Верфёльд, задержись...

— Верфёльд, задержись, — велел ректор, когда я уже почти вышла в коридор.

Мелькнула дурацкая мысль сделать вид, что не услышала, но ноги сами собой остановились, будто наткнулись на невидимую стену. Пришлось поворачиваться и переспрашивать:

— Я? Зачем?

— Поговорим, Катарина, — де Аррива кивнул на стул напротив своего стола. — Устраивайся.

Я покосилась на дверь, где только что скрылась Аэлита, потом на ректора и снова на дверь. Идея убежать, пока не поздно все еще казалась очень привлекательной, но здравый смысл настойчиво советовал остаться. Поэтому я села, сложила руки на коленях и приготовилась к разговору. Мусака прижался к моим ногам и сделал вид, что он не кот, а волосатый пуфик.

Де Аррива прошел за стол, устроился в кресле и уставился на меня. Так пристально, будто пытался заглянуть в душу. Или в карман, где лежат последние деньги. В общем, тревожно мне стало под его взглядом.

— Ну, Верфёльд, — начал он неторопливо. — Рассказывай, как устроилась в академии? Что понравилось, что нет… Ты ведь почему-то ночью прибыла?

— Э-э-э... нормально устроилась, — выдавила я, не понимая, куда он клонит. — Да, прибыла ночью— так вышло. Завтрак мне понравился, особенно пирожки— в столовой они самое вкусное блюдо.

Ректор довольно кивнул, будто сам эти пирожки лепил.

— А в общежитии все тебя устраивает? Комната нормальная? Соседи не обижают?

— Лизи? — я окончательно растерялась. — Нет, она хорошая. Только нервная очень и убегает, когда Мусаку видит.