Книга Укрощение строптивого ректора, страница 46 – Леон Монтан

— И тем самым спугнёте крысу на первой же минуте обыска! — я перехватила его за рукав разорванного кителя. — Магнус, подумайте головой, а не уставом! Предатель — профи. Как только в коридоре загремят сапоги, он просто сбросит артефакт в любую выгребную яму, и вы ничего не докажете! Нам нужно, чтобы он сам себя выдал. Публично и без единого шанса отпереться.

Дарк остановился и скептически посмотрел на меня сверху вниз:

— И как вы предлагаете вычислить носителя тёмного артефакта среди сорока офицеров и преподавателей без обыска и ментального сканирования?

Я медленно обвела взглядом огромное помещение прачечной.

Вокруг нас, на длинных деревянных сушилках над тёплыми паровыми трубами, аккуратными, подписанными по фамилиям стопочками лежало свежевыстиранное, накрахмаленное и выглаженное нижнее бельё всего руководящего и преподавательского состава академии, которое дежурные прачки должны были разнести по комнатам ровно в шесть утра к подъёму!

Белоснежные батистовые сорочки, уставные шерстяные подштанники с начёсом, шёлковые панталоны господ деканов и даже запасной комплект гостевого белья для проверяющих лиц…

На моих губах расцвела такая ласковая, такая коварная ведьмина улыбка, что даже Бегемот уважительно попятился.

— Скажите, милорд, — промурлыкала я, подходя к стеллажу с чистыми офицерскими кальсонами, — ведь тот, кто постоянно носит при себе материнский артефакт из мертвецкого воска и рисует копотью руны, неизбежно пропитывается остаточным некротическим фоном? Через пот, через поры кожи?

— Разумеется. Тёмный эфир въедается в эпидермис на несколько суток, — нахмурился Магнус, ещё не понимая, куда я клоню. — Но этот фон слишком слаб для боевых детекторов.

— Зато для хорошего бытового индикатора — в самый раз! — я хищно потёрла ладони и достала из поясного подсумка мешочек с сушёной жгучей крапивой, собранной в полнолуние на могиле старого ростовщика, и пузырёк с пыльцой бешеного чихотника. — Бытовая магия, Магнус, работает ближе к телу. Буквально! Сейчас я наложу на всю партию преподавательского белья старинное ведьмино плетение «Свербящая совесть».

Бегемот на трубе радостно захрюкал от смеха:

— Ой, держите меня семеро! Это ж то самое заклятие, которым ты в прошлом году бургомистра от взяток отучила?!

— Оно самое! — гордо подтвердила я, развеивая над рядами кальсон и панталон золотисто-зелёное облачко невидимой глазу пыльцы и заплетая пальцами сложный кружевной узор. — Для честного человека, чьи руки не пачкались в некротике и приманках бездны, это бельё завтра утром покажется мягче пуха ангела. Но стоит ткани соприкоснуться с кожей и нагреться на теле того, кто контактировал с мертвецким воском или чёрной копотью… Ровно через два часа после надевания, аккурат на утреннем построении, его подштанники превратятся в гнездо разъярённых огненных муравьёв!

Магнус Дарк смотрел на то, как я вдохновенно колдую над штанами его заместителей, с выражением лица человека, у которого на глазах рушится последняя вера в военную контрразведку.

— Подштанники, — мёртвым голосом повторил ректор. — Вы собираетесь ловить опаснейшего заговорщика империи… чешущимися кальсонами?!

— А вы попробуйте сохранить каменное лицо и удержать ментальный щит, когда у вас в самом стратегическом месте одновременно жалят сто невидимых ос, которых нельзя унять, пока не снимешь штаны и не покаешься! — парировала я, сдувая с пальцев последнюю искорку. — Кстати, ваши личные ректорские комплекты на верхней полке я заговорила на лёгкий аромат лаванды и приятную прохладу. Можете не благодарить!