Книга Укрощение строптивого ректора, страница 11 – Леон Монтан

Курсанты переглянулись. В глазах многих при виде моей «замочной скважины» на груди промелькнул живой, чисто мужской интерес, но белобрысый сержант в первом ряду тут же демонстративно сплюнул на каменный пол (коврик он предусмотрительно перешагнул) и вальяжно развалился за центральной партой, закинув ноги в сапогах прямо на столешницу.

— Слышь, кухарка, — громко, на всю аудиторию протянул он, поигрывая на пальцах язычком алого пламени. — Я — кадет-сержант Дориан Хоук, лучший пиромант выпуска. И от лица всего четвёртого курса заявляю: нам тут бабские сказки про приправы без надобности. За вчерашний цирк с котом на плацу лорд-ректор гонял нас по полосе препятствий до полуночи. Так что давай по-хорошему: ты сейчас пишешь рапорт, что у тебя случилась мигрень, собираешь свои кастрюли и катишься обратно в столицу. А то ведь боевая магия — штука нестабильная. Вдруг у кого-нибудь заклинание… сорвётся?

По рядам прокатился глумливый смешок. Несколько парней синхронно зажгли над ладонями огненные и ледяные сферы.

Бегемот, сидевший на верхней полке шкафа с пустым блокнотом в лапах, флегматично крикнул сверху:

— Ставлю два сушёных леща на то, что блондинчик уделается на второй минуте! Призрак, принимаешь?

Под потолком мелькнула полупрозрачная тень интенданта Игнатия и показала коту кукиш — мол, дураков нет против хозяйки ставить.

Я же даже бровью не повела. Медленно, с кошачьей грацией вышла из-за кафедры, покачивая бёдрами, и остановилась ровно в пяти шагах от развалившегося пироманта.

— Значит, заклинание может сорваться, кадет Хоук? — участливо переспросила я, склонив голову набок. — Ай-яй-яй. В вашем-то возрасте — и такое преждевременное срывание...

Аудитория грохнула хохотом. Даже друзья Хоука на задних партах прыснули в кулаки.

Лицо блондина мгновенно пошло багровыми пятнами. Он резко вскочил, с грохотом опрокинув стул, и его глаза полыхнули яростью.

— Ах ты, ведьма подзаборная! — взревел он, вскидывая обе руки. — Ну держись, сама напросилась! Проверим твою защиту! Игнис Мажори!

С его пальцев с оглушительным рёвом сорвался полноценный боевой фаербол размером с хорошую тыкву. Жар полыхнул такой, что в первом ряду запахло палёным сукном. Сгусток ревущего пламени, способный пробить каменную кладку, понёсся прямо мне в лицо!

Кто-то из кадетов ахнул: «Дориан, ты спятил?!».

Но я даже не моргнула.

Лёгкий поворот корпуса. Моя правая рука неуловимым движением перехватила висевшую у пояса сковородку из кованого чугуна, трижды прокалённую с солью и смазанную жиром саламандры. Короткий, выверенный замах от бедра — как при подаче в королевской лапте...

ДЗ-З-З-ЫНЬ!

Раздался чистый, мелодичный, ласкающий слух чугунный звон.

Зачарованное днище сковородки с выбитой по кругу руной «Вернись к мамочке» приняло огненный шар, сплющило его как горячий блин и с удвоенной скоростью швырнуло обратно по идеально прямой траектории.

Дориан Хоук успел только пискнуть.

Собственный фаербол со смачным шлепком влепился ему ровно в середину лба и разорвался направленным хлопком.

Когда через секунду рассеялось облако густого чёрного дыма с почему-то отчётливым запахом жареного лука, перед курсом стоял их грозный лидер. Белокурый чуб Хоука превратился в обугленный одуванчик, брови отсутствовали как класс, лицо было равномерно покрыто благородной печной сажей, а сам он покачивался на пятках, глупо улыбаясь и пуская изо рта сизые колечки дыма.