Книга Служебные обязанности, страница 62 – Салма Кальк

— Хорошо, я принимаю ваш ответ, — киваю холодно. — Значит, второе. Сейчас вы готовите мне весь возможный материал о ферме Орей — откуда она у нас взялась, кто нам её продал и когда, чем она ценна, что там вокруг и за что там, чёрт возьми, можно дать деньги. Также вы добываете сведения о покупателе — кто таков и с чего такой щедрый. А чтобы вам было всё понятно, вы сейчас начинаете с того, что освобождаете этот кабинет для меня. Позорище — принимать потенциальных партнёров на стуле у Флешона! Завершится ремонт у меня — вернётесь.

— И… куда мне деваться? — растерянно спрашивает Канолль.

— Потесните кого-нибудь. Я думаю, вы справитесь. Впрочем, вы можете не согласиться и подать в отставку, желаете?

— Не желаю, потому что меня устраивает это место и я не совершал ничего, что могло бы послужить поводом… хорошо, почти ничего, — вздыхает он и снова не смотрит на меня.

А я не спускаю с него глаз, потому что чую — стоит лишь дать слабину, и всё, считай, что и не сказала ни слова.

— Господин Канолль, если вы желаете исполнять свои обязанности далее, вам придётся признать, что положение предприятия изменилось. Мы с вами почти не работали ранее, но это не повод не давать мне возможности работать сейчас. Видимо, вы не дали себе труда выяснить в столице, как именно я работала в последние три с половиной года, и мне это непонятно — я сама в вашей ситуации первым делом связалась бы и с господином Паланом-старшим, и с работниками столичной конторы.

— Я написал запрос, если честно, — он слова вздыхает.

Написал? А спросить хотя бы секретаря господина Палана?

— Ну и зря писали. Неужели вы не доверяете никому из здешних магов? Попросили бы связаться с господином д’Ивером, он маг, и обсудили бы меня со всех сторон.

Попутно я сама вспоминаю, что собиралась связаться с означенным господином и с его посредничеством обсудить Канолля с господином Паланом. Но закрутилась с делами и светской жизнью, и не сделала этого. Нужно исправлять. Заодно и о нашей здешней задачке рассказать.

Канолль смотрит несколько растерянно — видимо, не собирался он меня ни с кем обсуждать, и ладно, его дело. И его трудности теперь.

— Подумайте, господин Канолль, сможем ли мы с вами сработаться. Мне теперь будет трудно, я вам честно об этом говорю. Не люблю оставлять за спиной неизвестную величину. Поэтому я тоже подумаю. Сейчас же извольте переехать, а я пока пойду пообедать. Вернусь — жду сведения по ферме Орей, поручите кому-нибудь пока их подготовить.

Поднялась, сняла защиту с кабинета и собралась уйти.

— Госпожа Дюмон…

— Слушаю вас.

— На заднем дворе экипаж, возьмите. Не надо вам пешком тут ходить.

— Благодарю вас, — я не отказалась, потому что и впрямь я не знаю здешних улиц и могу очень легко зайти куда-нибудь не туда.

Но где и с кем я буду обедать? Эх, где моя замечательная Жозефин, она бы непременно или сама присоединилась, или дала какую-нибудь рекомендацию! Кого спросить?

Я совсем немного думаю и спрашиваю господина барона Наргонна — бабушкиного сердечного приятеля. Он изумляется моему магическому вызову, но выслушав, улыбается и рекомендует пару рестораций поблизости — обе, говорит, достаточно приличны для того, чтобы там могла пообедать одинокая деловая барышня. Вот и славно, думаю я, и называю господину Фоти-старшему — брату нашего швейцара — ресторацию «У Осьминога», и он везёт меня туда.