Книга Служебные обязанности, страница 61 – Салма Кальк

Ну вот и сейчас Канолль тоже скажет мне всё, как есть, иначе не выйдет.

Я иду к нему, он о чём-то беседует с Констаном. Ловлю взгляд Констана, молча киваю на дверь. Он резко меняется в лице и поспешно исчезает.

Запереть дверь? Нет, пускай все видят, что я здесь беседую с Каноллем, а вот слышать, о чём мы беседуем — уже излишне. Ставлю защиту от подслушивания.

— Господин Канолль, сейчас я скажу вам несколько вещей, наверное, они вас не порадуют, но уже как выйдет, сами виноваты, если не хотите служить по-честному. Первое. Вы сейчас мне рассказываете всё-всё о сделке с фермой Орей. Как есть. Что вам предложили и когда, что вы ответили, отчего не известили меня. Что вы знаете о покупателе, что там за пожар. А я внимательно вас слушаю. И потом уже принимаю решение — что дальше. Второе — в зависимости от того, что я сейчас от вас услышу.

Усаживаюсь напротив него и не спускаю глаз с его лица, с единственной мыслью — говори, да поживее, и правду, ничего, кроме правды.

И он начинает говорить.

— Госпожа Дюмон, — его корёжит, ему не хочется, но он всё равно говорит, — я счёл, что могу и сам решить вопрос об этой сделке. Тем более, что разрешение не неё всё равно нужно согласовывать с Паланом и убеждать его, что ваше имущество не уменьшится, но наоборот — прирастёт. В конце концов, я здесь уже пять лет, и три года в этой должности, я знаю больше вас и лучше! Ферма Орей никогда не принесёт нам столько денег, сколько нам сейчас за неё готовы заплатить! И вы тоже могли бы это понять!

— И отчего же кто-то готов сделать столь невыгодное вложение средств? — интересуюсь ехидно. — Ни один деловой человек не станет действовать себе в убыток, думаю, вы понимаете. Что стоит за этим выгодным предложением на самом деле?

— Названная причина показалась мне убедительной, — задирает нос Канолль. — Доверитель молодого человека скупает окрестные земли, и ферма Орей нужна ему для округления владений и ровного счёта, так сказать.

— Дороговато для ровного счёта, — пожимаю плечами. — Что там за доверитель, готовый швыряться деньгами направо и налево за просто так?

— Отчего за просто так? — Канолль обиженно поджимает губы. — Для многих имеет значение округление и укрупнение своих владений!

— Но не в убыток, поймите же вы наконец, — вот дурак, честное слово, ещё одно подобное высказывание — и я скажу ему всё, что о нём думаю, и возможно, потом пожалею.

Я однажды высказала одному папенькиному партнёру, потом именно что пожалела. Формально я была права, но он обиделся. А папенька потом сурово выговорил мне — что я права по сути, но неправа в том, что не позволила человеку сохранить лицо, и теперь всё возможное дальнейшее сотрудничество нам заказано, а потенциал был.

Вот и сейчас я всё ещё пытаюсь дать Каноллю возможность сохранить лицо. Или не нужно? Он обманщик, дурак или просто воспользовался возможностью ущемить меня?

— Что лично вам обещал господин Лаффер? — спрашиваю строго, смотрю в глаза, приказываю говорить правду.

— Ничего, — растерянно отвечает Канолль. — Правда, ничего! Это просто сделка, госпожа Сесиль, правда, ничего там такого нет! Ну может, я и впрямь зарвался, не нужно было решать за вашей спиной, — говорит он, глядя в стол.

И я вижу — он сейчас правдив. Хотел укусить меня, и это желание перевесило всё — в том числе и природную осторожность. Мол, денег же дадут, а победителей не судят. Судят, ещё как судят.