Книга Служебные обязанности, страница 142 – Салма Кальк

— Неужели, — усмехается Лаффер.

— Мне так показалось. А вы что, тоже предлагали ему помощь? — надо же знать, да?

— Ничего подобного я не предлагал, только — купить или арендовать его землю, и то через посредника. Но продавать он не готов, это его наследственное владение, память предков и итог жизни многих поколений, такая преданность семейной истории внушает уважение, — тот снова позволяет себе усмешку, самую чуточку.

— Сам-то, можно подумать, — хмыкает негромко господин барон.

Лаффер тут же со вздохом замолкает, и все мы следуем в гостиную.

Там бабушка уже распоряжается — чтобы подали согретое вино, на улице прохладно, и к нему закуски, и что-нибудь ещё. Начинается движение, к нам присоединяется кузен, и следом за ним — господин Котье, и кажется, он полон праведного гнева. Он что-то тихо говорит бабушке, склонив перед нею голову, с совершенно покаянным видом.

— Глупости, Котье, мне кажется, это отличный выход, — говорит ему бабушка строго. — Ступайте и делайте.

Я не знаю, что за выход, но — пока нам подают вино, сыр с орехами и мёдом, хлеб и вяленое мясо.

— Ну что, Сесиль, вы не в восторге от очередного предложения? — смеётся тем временем господин барон.

— Я в бешенстве, — отвечаю ему самым ласковым голосом. — Едва вспомнила, что приличная девица, очень уж хотелось приподнять с рояля вазу и обрушить на его глупую голову!

Кузен и Лаффер переглядываются и хохочут, бабушка тоже улыбается.

— Сесиль, дорогая, я полагаю, Анна Соми поразмыслит и напомнит своему младшему сыну, на каком он свете, — улыбается господин барон. — Он ещё будет прощения просить, попомните все моё слово.

— Пари держать не будем, — качает головой кузен, впрочем, с улыбкой.

Господин Котье важно вплывает в гостиную и объявляет:

— Господин барон Морвиль де Марей.

Вот так, сборище местных титулованных особ и их дальних родственников можно считать открытым. Младший барон появляется, нервно вздыхает, приветствует всех. В руках у него корзинка, и эту корзинку он отдаёт бабушке.

— Госпожа Пелисье, вот, это для вас.

В корзинке две бутылки вина, старший господин барон, завидев их, оживляется.

— Неужели я вижу «Тёмное солнце»? — интересуется он с улыбкой.

— Именно так, господин барон, — говорит де Марей тихо, ну да он вообще не из громких, как я понимаю. — Госпожа моя бабушка просила заверить в своём к вам расположении, госпожа Пелисье, и передала извинения — что не может сейчас выразить это расположение лично. Госпожа Дюмон, вас это тоже касается.

Я вежливо кланяюсь — если мы с ним договоримся, то и с бабушкой его, чего доброго, придётся общаться. Не нужно совсем уж делать её врагом.

Тем временем господин Котье под пристальным взглядом младшего барона открывает обе бутылки — тот сказал, что нужно некоторое время подержать их открытыми, и только потом пить.

— Урожай тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года, — важно говорит младший барон.

— О, это был неплохой год. Император ещё находился на троне, и никто не мог подумать, что каких-то шесть или семь лет спустя от империи ничего не останется, — вздыхает старший барон.

Лаффер усмехается не пойми чему, де Марей обнюхивает бутылки и сам принимается разливать вино в бокалы — понемногу, говорит он, на пробу.

— Предлагаю выпить за случившийся скандал, — улыбается господин барон Наргонн. — Если бы не он — мы бы никак не смогли сегодня собраться этой чудесной тёплой компанией.