Книга Ведьма-анималист для одинокого дракона, страница 7 – Арина Лефлер

— Сам ты… хиляк, — возмутилась я, растерявшись от такой неприкрытой подлянки, поправляя завязку на каске.

Рядом оказался руководитель труппы, услышав наш разговор, она тут же погнала меня на весы. И мои лишние роковые двести граммов откуда взялись, я не знаю.

Да, я согласна, это много, но как они наросли на мне за два дня? Учитывая диету и то, как я впахивала до десятого пота у палки по несколько часов в день?

А потом случилась травма. И мой решительный уход из балета.

Вот если бы была жива моя бабушка, она бы не позволила мне уйти. Как только срослись бы мои пальцы и связки, я бы снова в каске и пачке вышла на сцену и, сцепив зубы в обворожительной улыбке, повела свою партию. Но бабушки не стало, я освободилась от обязательств и смогла заняться любимым делом: живописью.

Я обернулась.

— Уй-йё! — вырвалось у меня.

За легкой пеленой дождя виднелись две знакомые фигуры, топающие от зоопарка в мою сторону.

Высокий парень в черном и жмущийся к ноге котенок. Хотя нет, это был не котенок, а, как его, кажется, Маркиз. Мое великолепное зрение меня не подвело. Чуть успокоившееся сердце снова всполошилось и погнало волнующуюся кровь по венам.

— Они меня преследуют? — недоверчиво прошептала я и крепче прижала к груди сумку с эскизами. — Тогда мы идем к вам, — кивнула я юной приме моей бывшей труппы, мило улыбающейся с плаката.

В телефоне у меня было всего с десяток номеров, и все, в основном, знакомых художников и одногруппников.

И Алька. Только с ней у меня остался контакт после ухода из балета.

— Аль, здравствуй! — оглядываясь на парочку, произнесла я в трубку.

— Привет, ты где? — послышался голос подруги.

— На вашу афишу смотрю, думаю.

— Ты не думай, а давай, заходи, я сейчас выскочу в фойе…

— Шутишь? Я сама могу…

— А, ну да, прости, забыла… ведьма… — громким шепотом сказала последнее слово Алька и отбилась.

Я поспешила обойти глухую стенку, поднялась по пустынным главным ступенькам в фойе театра. Зрители уже в зале. Время.

Запах театра чуть не сбил меня с ног. Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Отдышалась. Доносившиеся издалека, словно из прошлой жизни, на первый взгляд хаотичные звуки сложились в знакомую картинку. Попискивание настраиваемых музыкальных инструментов, стук касок по сцене, видимо, начался легкий разогрев кордебалета, тарахтение посуды из театрального буфета.

Ах, как давно я здесь не была. Целых полгода.

Еле сдвинулась с места и пошла дальше.

— Маечка, — радостно кивнула мне тетя Мила у двери в зрительный зал. — Молодец, не забываешь нас, проходи скорее, уже начинаем. Куртку почему не сняла? Вот стрекоза! Давай отнесу в гардероб, — протянула она руку.

— Я замерзну, — состроила умоляющее лицо. — Можно я так?

Тетя Мила знала, какая я мерзлячка.

— Ладно, лети так, стрекоза. Как всегда, на балкон? — вздохнула она, освобождая проход.

Я кивнула.

И за что она прозвала меня стрекозой?

— Ой, спасибо, тетечка Милочка, — по привычке поблагодарила капельдинера.

Ну честно, называть ее билетером было невозможно. Всегда одетая с иголочки в черном строгом костюме и белой шелковой блузке, с идеальной прической волосок к волоску, лакированных туфельках на полукаблучке и с милой приветливой улыбкой, тетя Мила могла быть только капельдинером. К тому же она была подругой моей бабушки, тоже ведьмовала при удобном случае, подворовывая чужую удачу, и пускала меня на спектакли без билета.