Книга Ведьма-анималист для одинокого дракона, страница 1 – Арина Лефлер

— Ой, какой милашка! — воскликнула я, любуясь на очаровательного зверька, внезапно появившегося рядом с моими моделями-белочками. Их-то я уже успела изобразить на картоне.

А этот-то откуда взялся? От неожиданности рука черканула неровную линию на эскизе.

Вот же неприятность, испортила такую работу!

Я от досады больно прикусила нижнюю губу и посмотрела по сторонам.

Еще минуту назад здесь суетились только мои старые знакомые, болтливые красотки-натурщицы. А теперь между ними шмыгало это непонятное существо, внося смятение и волнение в привычное спокойствие нашего мирка.

— Я не милашка, — совершенно серьезно ответил он. — Мое имя Маркиз, вообще-то, — мне показалось, или в его голосе прозвучало презрение? Прям чистый маркиз, только с маленькой буквы.

— Фу-ты ну-ты, спасибо, что не герцог, — усмехнулась я, взяла в руки чистую картонку, примеряясь, с какого ракурса изобразить и его.

Интересный индивидуум, по-своему красив. Если честно признаться, его рисунок не помешал бы в моей коллекции.

Что он являлся представителем семейства беличьих, было понятно сразу, но все равно как-то больше походил на бурундучка, или хомячка, или даже на суслика. Типичный член семейства грызунов. Хоть по толстому, казалось, неповоротливому тельцу и на хитрой мордашке шла темная шерстка с белыми опалинами вокруг глаз.

Черные бусинки-глаза хатико, в которых мелькнула хитринка. Только у зверька имелись маленькие ушки и круглый разрез глаз. В остальном чистый суслик, даже голос сусличий. Судя по ответу, и характер тоже сусличий. Вредный и высокомерный. А с виду очень даже очаровашка, пока он не открыл рот.

Мне доставляло прямо-таки эстетическое удовольствие, любоваться им. Чувствовалась в нем порода, некий аристократизм, если так можно было сказать про животное.

Кажется, он понимал свое превосходство и пользовался этим. Зверек огляделся по сторонам с явным пренебрежением и снова взглянул на меня. В его глазенках я прочитала вызов.

Ах ты ж негодник, решил со мной посостязаться? Ну-ну, посмотрим, кто кого! Кажется, между нами началась битва характеров? А давай! Люблю вызовы!

— Ну сколько еще? — устало пропищала самая юркая белка, застывшая на траве с шишкой в лапках. Она отвлекла меня от зверька.

Залюбовавшись на Маркиза, я совсем забыла про моих девочек.

Пока я писала с натуры рыжую красотку, пришлось сделать этой непоседе несколько замечаний. Я не успевала провести линию туловища или хвоста, как она меняла позицию, и приходилось заново изображать проказницу.

— Пять секунд, Искорка, — уверила я животное. — Осталось только кисточки на ушках. — Я вернула картонку с ее портретом и сделала несколько штрихов мелком потемнее.

Закончила, растушевав пальцем сангину, заодно исправив ошибку.

— Неплохо, неплохо, — произнесла, копируя интонации препода, вытянув вперед руку с картонкой. — Готово, скачи дальше, егоза, — я засмеялась, когда белка скакнула на нижнюю ветку растущей рядом елочки и исчезла в густых хвойных лапах.

Два десятка картонок с изящными фигурками я разложила на лавочке, с гордостью посматривала на прекрасные эскизы, написанные сангиной и сепией. Потерла друг о друга испачканные в красный мел пальцы. Вздохнула.

Вообще, я могла писать в разной технике. Японского журавлика, например, изобразила тушью, а белого медведя мелом на темной креповой бумаге. Но мне больше нравилось работать сангиной и углем.