Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 94 – Алёна Морская

Спустя час Ли-Льен недоумённо открыла глаза.

«И почему я проснулась? – подумала она. В самом деле, вокруг тишь да гладь – ни ветерка, ни скрипа деревьев, ни крика совы. – Так, я же не ставила сферу тишины», – догадалась о причине своей насторожённости Ли-Льен.

Она поджала губы, но снимать заколку с волос не стала. Девушка тихо поднялась и аккуратно расстегнула одну из пуговиц на палатке. Припав глазом к образовавшейся щёлке, Ли-Льен внимательно осмотрела их небольшой лагерь.

Костры мягко тлели, а рядом с ними беспечно спали Улген и Довьят, прижав головы друг к другу и накренившись вперёд. Перед инквизиторами застыл мужской силуэт. Вскоре он присел на корточки и мотнул головой, откидывая косицу за спину. Девушка узнала его профиль – это оказался тот лехейский инквизитор с прохладным взглядом. Мужчина тем временем проверил дыхание своих коллег и снова встал, осматривая пространство. Он медленно достал из ножен меч.

— Какого чёрта лысого здесь так тихо?! – воскликнул во всю мощь Морус, одним движением выпрыгивая из палатки с зажатым в правой руке двуручным мечом. Во второй ладони сверкала золотистая молния.

— Здесь что-то не так, – ответил Элай. – Дежурные и кони спят, а все заклинания вокруг лагеря пропали. Но я не вижу никакой нечисти.

От крика куратора из палаток вылезли несколько студентов, включая сокомандников Ли-Льен.

Их руки также сжимали оружие и искрили магией.

Первокурсники озирались по сторонам, ещё не до конца понимая, что происходит. Вокруг стояла тишина и темнота, лишь слегка разбавляемая вспышками от тлеющих костров.

Морус сжал губы и нахмурился. Он медленно поднял голову. Среди нависающих над поляной еловых лап проглядывали едва заметные неестественные очертания других лап, костлявых и тонких. На инквизитора недвижимо смотрели десятки красных точек чьих-то глаз.

— Здесь льетувены! – заорал, разрывая тишину, один из студентов. Он указывал куда-то на землю. – Я только что видел, как из палатки Аханы выбежал один!

Льетувены являлись крошечной нечистью, усыпляющей своих жертв волшебной пыльцой из напёрстков, которые носили на согнутых спинках, и затем насылающей на спящих кошмары. Они не убивали людей, а питались их страхом.

— Что они здесь забыли? – удивлённо произнёс Арьяман, напряжённо вглядывающийся в траву. – Это же не лесная нечисть.

— Не зеваем! – крикнул Морус, создавая в руке мощное заклинание из чистой силы. – Нариэн, Баламут, Лейфур, жгите землю, они боятся огня. Арьяман, Илумер, Хайа, Абелард, проверяйте палатки. Венег, Элай – верх.

Инквизиторы мгновенно подняли головы. Одновременно с этим Морус выпустил заклинание – всё пространство озарила сияющая стрела наподобие той, что создавала Ли-Льен во время второго испытания при поступлении. Но в этот раз стрела была больше и не исчезла в небе, а замерла среди крон, освещая серые скрюченные тела пары десятков баубасов. Их горящие глазницы сощурились, а жуткие, уродливые морды заверещали. Существа отпустили ветки и полетели прямо на лагерь, растопырив чрезвычайно длинные, изогнутые руки и ноги для атаки. Эти твари, помимо страха жертвы, предпочитали лакомиться свежими сердцами и ещё тёплой кровью.

«Ну, тут и без меня людей хватает», – решила Ли-Льен, устраиваясь поудобнее.

Но случайность – одна из черт богини Фортуны – распорядилась иначе: одновременно с тем, как к палатке девушки подбежал взволнованный лорд Скирен-Квад, на эту палатку свалился один из баубасов. Заклятие на ней не дало ткани порваться, зато прогнуться под весом немаленькой нечисти и придавить Ли-Льен ничего не помешало.