Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 237 – Алёна Морская

Морусовская каша с вареньем и яблоками оказалась вполне пригодной в пищу, а пересоленный бульон после добавления перловки да вприкуску с сыром и вяленым мясом – сытным и приятным на вкус.

За едой студенты начали делиться тем, что услышали и узнали. На этот раз они выглядели серьёзными и собранными.

— Мы опросили троих, – начала Нариэн. – Первый мужчина утверждал, что его правая рука – не его, а чья-то чужая. Я не так уж сильна в целительстве, но всё же продиагностировала его – рука совершенно точно не была пришита к телу, и она совершенно точно принадлежала ему. Второй – мальчик, его младший брат, кричал, что его заперли в этом теле, а так он – взрослый и состоятельный странствующий бард. Третья… несчастная женщина, чью семью растерзали у неё на глазах. Она заявила, что нападение случилось из-за неё. Она весь день до этого лежала в постели с простудой, и потому весь мир пришёл в упадок: вся нечисть, пока женщина лежала, якобы повылезала из могил и напала на людей, краски исчезли из мира, а выжившие люди вокруг посходили с ума… Бросалась к нам в ноги и в слезах просила простить её. Обещала понести наказание за всё, что натворила своим бездействием.

Леди Маннай снова шмыгнула носом.

— У нас с Аром четверо, – подхватил Баламут. – Все – одна семья, никто не погиб. Двое детей, годовалого не опрашивали, конечно. Не знаю, отчего его приписали к умалишённым, по нему вообще ничего не понятно. Второму шесть, он сначала сказал, что ему девять и он – девочка. Но потом вдруг начал смотреть исподлобья и с манерой заядлого картёжника-выпивохи спрашивать, зачем мы к нему, старому, пришли. Отец его мнил себя собакой, которая понимает человеческую речь и может говорить, но не может ходить на двух ногах. Мать считает себя ведьмой, на которую объявлена охота, а мужа – своим фамильяром. Мы её еле убедили, что не инквизиторы, а ведьмины служки – тёмные маги. До этого она верещала и кидалась в нас, чем придётся.

Бальдр потёр затылок:

— У нас десять.

Его одногруппники широко раскрыли глаза:

— Сколько?

— Десять, – повторила Ли-Льен, которая после небольшого опроса каждого из пострадавших безапелляционно говорила: «Следующий!»

Княжич кратко описал, с кем они столкнулись, а госпожа магистр добавила:

— Я так или иначе коснулась каждого из них и продиагностировала. Ни у одного нет явной болезни, каждый совершенно точно здоров телом. Конечно, я говорю не о хронической простуде или плохом зрении. Их мозг не похож на мозг человека с болезнью головы, однако на вид они все – сумасшедшие.

— Может, это тогда не болезнь головы? Что, если в них вселился злой дух или что-то подобное? – предположила Нариэн.

— Я не нашла здесь ни одного духа, – ответила, пожав плечами, госпожа магистр. – В домах не только нечистая сила не поселилась, но даже та, что – по косвенным признакам – когда-то обитала, покинула «своё» жилище. Деревня сейчас не менее безопасна, чем инквизиторская Академия. Если не считать Солохи, которая, впрочем, не проявляет агрессии.

— Обнаружили ли вы какую-то взаимосвязь или закономерность? – спросил Морус.

Его студенты дружно замотали головами.

— Даже их сумасшествие не повторяется в точности, – проговорил Лагамар, задумчиво попивая чай.

— У всех разный достаток и убранство горниц, – добавил Бальдр. – Кто-то спал, кто-то бодрствовал в момент нападения.