Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 229 – Алёна Морская

Слёзы в его глазах высохли вместе с подозрительностью, уступив место гневу.

— А ты вместо того, чтобы спорить, лучше бы помог, – заметила Ли-Льен, поправляя каштановый локон, выбившийся из-под шляпки. – Что-то не даёт твоей матери обрести покой.

Мужчина недовольно махнул рукой куда-то в сторону.

— Вон тот дом. Она на столе лежит.

— Остальные трупы мы в опустевшие избы перенесли, – добавил Судиша. – Вон в тот и вот тот. Разве что пара тел у выживших осталась. Но нам сейчас не до мёртвых, с живыми бы сладить. Храни боги их души.

Сын Солохи пошёл в дом матери вместе с инквизиторами. Клеть её была небольшой, а внутри – необычно обставленной. Местные не запирали жилища, да и упырей не остановил бы даже амбарный замок, но у этого дома раньше была деревянная щеколда.

— Рябина на вершняке? – удивилась Ли-Льен, когда Бальдр отворил перед ней немного скошенную дверь.

Внутри от открытия створки звякнул маленький колокольчик.

— Моя мама… женщина старой веры, – пояснил мужчина.

В клети оказалось довольно темно. Крохотные волоковые окна хоть и были открыты, но света давали совсем мало. Впрочем, для мага и этого достаточно.

Над лавкой вдоль стены висели различные травы, а на противоположной – соломенные куклы, подкова и бусы из звериных клыков.

На ларце у входа валялось несколько стопок льняных тканей, прикрывавших тёмное кровавое пятно. Поверх них лежал железный гребень, украшенный двумя конскими головами, а перед входом на полу вместо соломенного коврика лежал медный топор.

— Настолько старой, что поклонялась древним богам? – удивился Морус. – Поразительно, что её не переселили на отшиб и не окрестили ведьмой.

— Она была очень добросердечной. Всем помогала. К её убеждениям относились по-доброму, – не удивился предположению искоростенец.

Сама Солоха лежала в центре, на большом столе, укрытая по пояс одной из льняных тканей. На лице её застыло выражение безмятежности. Кровь вытерли, рану прикрыли полотенцем с узорами, отчего вид женщина приняла скорее сонный, чем мёртвый.

В её уложенных на груди руках находилась белая, сложенная вдвое бумага.

Ли-Льен бесцеремонно выхватила лист и под сопение местного мужчины развернула перед собой.

— Если она поклонялась старым богам, то зачем ты вложил ей это? – спросила госпожа магистр.

— Вообще-то, она умерла, сжимая его в руках, – возмущённо проговорил сын Солохи. – Я подарил ей этот нательный талисман месяц назад. Купил, когда ездил в Черн. Она убрала его в ларь, как обычно поступала с тем, что я ей привёз, но… но… – Губы его задрожали. – Похоже, она им всё-таки дорожила.

— Вы живёте в разных домах? – деловито уточнил Лагамар.

— Да, мы с женой этим летом перебрались в избу недалеко от храма. Тем и спаслись, – охотно начал делиться подробностями той ночи мужчина. – Как услышали крики, мигом выбежали во двор. Увидели вдалеке сгорбленные тени и, испугавшись, спрятались в храме. Мы ведь даже двери в ту ночь не закрыли, щёлку оставили, так как перетопили. Жарко было. Они бы зашли, я с женой бы и не проснулся… Утром я первым делом прибежал к маме, но… – Он снова замолчал, недоговаривая мысль. – Потом я сразу помчался в Черн, за инквизиторами. Даже не знал, что в итоге случилось с остальными. Видел только, что убитых много.

Ли-Льен подошла к ларю, оглядывая не до конца отмытые кровавые следы на нём и вокруг.