Книга Наследие роз, страница 89 – Таисия Роуз

Неоднозначно махнув головой, я нехотя вложила фотографию в альбом, с тоской засматриваясь на молодую и счастливую бабушку. Хотела бы и я с ней такой повстречаться… Или просто увидеть еще один раз, напоследок, украдкой.

— До сих пор не верю, что ее нет, – тихо произнесла, а по телу импульсом прошлись мурашки, словно от холода.

Да, у меня не было и часа свободы, чтобы как следует поскорбеть. А ведь недавно я так радовалась, предвкушала собственную встречу с бабулей: как крепко ее обниму, почувствую запах цветочных духов, впитавшийся в одежду. Лиззи была совсем старенькой, уже скрючившейся и исхудавшей, но в ее глазах продолжал гореть огонь. Я, до этого не встречавшаяся со смертью близкого, считала, что этот свет спасет бабушку, что она проживет вечно… Реальность оказалась жестокой, и чуда не случилось. Теперь имя моей драгоценной бабушки то и дело пытались запятнать, а я запуталась – получится ли у меня ее оправдать.

— Я тоже скучаю по родителям, – скомканно сказал Кристиан, а по его челюсти принялись бегать желваки.

Удивительная штука – жизнь. Каждый раз, когда меня охватывали горечь и печаль, когда становилось тяжело дышать, Роспонд оказывался рядом. И странным образом у него получалось обратить мое внимание на себя.

Все происходило так же, как в саду. Густые брови парня сомкнулись к ровной переносице, а уголки тонких губ потянулись вниз; в темных глазах же читалось не столько беспокойство, сколько понимание, сочувствие. Я вспомнила, как положила голову на его широкую грудь, как дрожала от страха, а он не отталкивал, наоборот, гладил, прижимая к себе ближе. Порыв повторить, вновь забыться в его объятиях, позволить успокоиться, был сравним с энергией, что тянула меня к Драгомиру. Но и первый шаг делать я не решалась. Общение с Кристианом напоминало игру в шахматы, в которой совсем неясно, кому из нас суждено оказаться пешкой.

— Тяжело было осознавать, что мамы больше нет, что она умерла. Я часто задавался вопросом: «Почему именно наша семья?» Энергетические вампиры так редко умирают не естественной смертью… Так почему мы? А потом еще и отец… – слова давались ему тяжело, взглядом он уткнулся в собственные колени.

Небрежно положив руку на диван, Кристиан случайно дотронулся своими пальцами до моих. Этого хватило, чтобы его внимание оказалось переведено на мое лицо, а я, желая этой непонятной близости, не стала ничего менять, ощущая, как на руку распространялось тепло чужого тела.

— Бабушка была сложным человеком, по крайней мере все так говорили. Но я чувствовала рядом с ней такую легкость, такую любовь…

Глаза заполонились слезами. Я страдала, но не позволяла себе думать об этом. Переводила все внимание на мелкие проблемы, ссоры, предназначение. Делала все, чтобы заполнить пустоту в сердце. Было ли у Кристиана так же? Сейчас, видя, как он, только недавно сидевший с самым высокомерным лицом, столь неловко, бережно, даже тяжело подбирает слова, я не знала, что и думать.

— Я просто боюсь оступиться, – едва слышно донеслось до меня. – Мой отец предал нас. Он был ослеплен и за это поплатился, оставив меня, оставив Рафа совсем одних. Если бы не дядя Войцех… Не представляю, что и было бы.

— Что с ним произошло?

Мне не хотелось срывать пластырь со свежей раны, но я буквально чувствовала всем нутром, что недосказанность, обида, горечь – все вместе пожирало его изнутри. Вместе с этим пришло облегчение. Нести ношу утраты в одиночестве гораздо тяжелее, чем разделять ее с кем-то еще.