Книга Наследие роз, страница 241 – Таисия Роуз

— Да. Жаль, – с паузой произнесла я.

Вбирая в легкие все больше свежего воздуха, я почти что опьянела. Успела от него отвыкнуть, коротая время в пыльной комнате квартиры на третьем этаже.

— Шесть утра, – пробурчал мужчина, хмуро всматриваясь в наручные часы. – Пора переноситься.

— Что? Куда? – Я резко опомнилась. – Разве наша конечная точка не здесь?

— Ну, развеивать прах прямо на берегу как-то некрасиво, Тереса. Мы всего-то немного прошлись.

Обхватив мои плечи с двух сторон, он едва ли притронулся до кольца, как оно сразу засветилось. Допустимо ли так делать в людных местах? И что теперь меня ожидало? Два вопроса, не связанные между собой, которые пронеслись в голове, перед тем как все постепенно растворилось. Странное перемещение. Обычно оно длилось считаные секунды, отчего и становилось плохо. В этот раз мне удалось увидеть, как мы проходили сквозь время; яркие силуэты, окружающие со всех сторон. Мы как бы парили в невесомости, находились рядом со всем, но одновременно очень далеко. Когда под ногами прощупался гладкий холодный камень, я еще долго приходила в себя, только потом рефлекторно шарахнулась, осознав, чью ладонь неосознанно крепко сжала. Тут же из горла вырвался краткий вскрик; ноздри принялись активно раздуваться. Чуть ли не падая вниз с обрыва, я удержалась на краю лишь благодаря длинным пальцам Александра, что обвили мою талию.

— Вот нелепая смерть была бы, да, вендетта? – Он прыснул, позволяя мне самостоятельно сделать пару шагов назад.

Нервно сглотнув, я пыталась унять дрожь, поселившуюся во мне. Смерть… Я ее боюсь гораздо больше, чем думала, кажется. Еще никогда в груди не становилось так тесно… Никогда внутри не образовывалось столько страха. От того, что земля под подошвой резко исчезла, а пред глазами необычайные просторы разноцветных полей.

— Г-где мы? – переводя дух, спросила я.

Место, до этого мне неизвестное, оказалось крайне живописным. Кольцом окружавшие горные хребты поистине поражали величием, а одинокий ястреб, нарезавший круги в воздухе, пролетел над головой, вынуждая принять изощренную позу, чтобы ловить глазами его крылья до последнего.

— Тяжело сказать. Но если внимательно всмотришься, то наверняка узнаешь, – слова Александра доносились до меня с теплым ветром.

Он передал мне урну. Когда я нехотя оторвалась от вида, заметила, что Драгомир ушел, позволяя наблюдать только расплывчатое пятно. Решил оставить наедине, значит… С мамой. Да, ей бы точно здесь понравилось, учитывая любовь Иренки к внезапным путешествиям. Она всегда была донельзя творческой натурой: любила писать и отлично рисовала. В последний раз, когда мы отправились в семейный отпуск. Еще тогда, когда отец не ушел… Мама ставила мольберт напротив широкой реки и стояла там часами, пока не завершала очередной холст. Наверное, здесь тоже бы не обошлось без запаха масляных красок и заляпанной рабочей футболки. Только если бы она осталась жива.

Меня захватили эмоции. Я поняла, что готова. Не принять, но отпустить.

— Надеюсь, ты счастлива. Надеюсь, что ты все еще есть. Надеюсь, мы встретимся, – всхлипнув, утвердительно произнесла я, высыпая пепел на поля, лесные просторы, серые горы и покачивающиеся, практически незаметные, деревья.

Ветер унес ничтожную горстку быстро. Будто ничего не было: ни страданий, ни слез. И ястреб исчез. Меня моментально накрыла истерика. Продолжительная, мучительная. Горе потери – самое ужасное, что приходилось чувствовать людям. Хотелось бы мне тоже не помнить лицо бабушки, не помнить маму, не знать их любви.