Книга Наследие роз, страница 204 – Таисия Роуз

— Быстрее поймать такси или тебе пробежать? – уточнила я, вытирая рот рукавом.

— Пробежать, наверное.

Я вскарабкалась ему на спину, не обращая внимания на холод, парализующий голую спину. Стерпеть можно. Подобно ветру, мы мчались в направлении к многоэтажному остекленному зданию, изредка замедляясь из-за одиночных пешеходов. Намертво вцепившись в ворот рубашки Кристиана, крепко к нему прижалась, боясь свалиться и разбиться на большой скорости. Радовало, что он не задавал вопросов. Возможно, я выглядела слишком плохо, чтобы щепетильный до мелочей Роспонд решился устраивать тираду.

Десять минут, и мы стояли около входа в дом. Ключи с собой взять я не додумалась, поэтому удрученный вздох так и норовил выпорхнуть из моих уст. Ничего. Со мной светлый, который вполне способен выбить дверь в случае чего. В итоге внутрь помогла зайти моя длинная золотая сережка, в руках Кристиана ставшая отличной альтернативой. Внутри было тихо. Слишком. Отсутствовал привычный уху звук щелканья клавиш ноутбука или наливающегося из кофемашины эспрессо. Хоть время и стояло раннее, не более семи утра, Иренка давно должна была проснуться.

— Мам, я дома, – громко произнесла я, ощущая слабость в теле.

Передвигаться резко стало тяжело. И дышать тоже. Порог, отграничивающий прихожую от остальной квартиры, казался мне сложнейшей преградой. Плевать на то, что весь последний час я проходила босой по ледяному полу академии и мокрой улице. Кристиан, ощущая мое волнение, взял мою руку в собственную, подбадривающе ее сжимая. Я кивнула, собираясь с духом. Не успела оглядеться в гостиной, как глаза оказались плотно прикрыты чужой ладонью.

— Кристиан… – с плохим предчувствием произнесла я. – Кристиан, она же не мертва?..

В ответ молчание. На слух уловила громкий вздох. Рукой – легкий тремор, почти сразу прекратившийся. Нет, точно оно. То, во что никак не верила. Убрала с век обмякшую ладонь, вначале напуганно глядя на замершего Кристиана, только потом на мягкий диван и… бежевый ковер. Как и во сне, она лежала около журнального столика, повернутая лицом к двери. Глаза широко раскрыты, из-за прошедших нескольких часов деформированы… Образовались бурые участки на белке, роговица помутилась. Губы жутко посиневшие, приоткрытые. Я тут же ринулась к ней, не теряя веры, принялась нащупывать пульс. Тело ледяное… Местами взбухшее. Сердце не бьется. До последнего пыталась нащупать сонную артерию, уловить единичный толчок. Бесполезно…

— М-мам… – отчаянно зашептала, будто она ответит. – Мам, я дома. Слышишь? Я вернулась… Из Варшавы. Ты слышишь?!. – не унималась я.

На ее щеку попадали одиночные капли. Слезы принадлежали мне. Выглядело так, словно ей. Темные волосы продолжали блестеть от только недавно сделанного кератина. На лицо нанесена тональная основа. Глядя на ее лицо, едва ли верилось, что мама мертва. Я переложила ее голову на колени. Отчего-то она показалась мне неимоверно тяжелой.

— Тебе только в июне исполнилось сорок. Разве нормально умирать так рано? Мне еще даже восемнадцати нет… Так почему ты умерла? – Я забыла о Кристиане, находящемся рядом. Разговаривала сама с собой.

Ожидала, что Иренка неожиданно очнется, даст мне затрещину за резкую пропажу и побежит краситься, вереща про то, как опаздывает на работу. Этого не произошло. Мама продолжала бездыханно лежать у меня на ногах и бездушно глядеть вбок. Кристиан присел рядом. Потянулся к маминому лицу, закрывая ей веки.