Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 58 – Кира Роуз

— Если бы я не подала жалобу, они бы продлили?

— Только не начинай, что тебе надо было промолчать, — резко отвечает он. Я отдёргиваю руку от стола, будто он коснулся меня. Константин смотрит настороженно, а меня уже злит его тон. Я ещё ничего не сказала, а он заранее решает, что я имею в виду.

— Я не собираюсь ничего забирать! — выпаливаю. — Я тебя спрашиваю. Ты теперь смотришь на меня и думаешь: лучше бы не приходила? Костя, я вижу, как тебе тяжело. Думаешь ведь?

— Проблемы начались раньше, Даша! В апреле было предупреждение. Я не добился нормальной проверки. Сейчас Виктория пишет, что кризис вызван моей работой как руководителя. И в этой части мне нечем оправдываться. Мне надо было проверить.

Он почти кричит. Я замолкаю, слышу, как на плите щёлкает остывающий противень. Не могу сразу поверить, что он говорит о себе, а не собирается обвинить меня. Константин тоже останавливается, тише просит не отодвигаться. Я остаюсь на своём стуле.

— Я злюсь, — признаётся он. — На себя, на неё. На то, как удобно было поверить объяснению. Мне прислали предупреждение о подозрительных выгрузках, я получил ответ и решил, что можно идти дальше. Теперь отвечаю перед людьми, которые доверяли центру.

— И она пытается оставить всё на тебе?

— Она пишет, что я руководитель и не обеспечил проверку, — отвечает он. — И она права. В этой части. У неё остаётся доля, тридцать пять процентов, она спорит, подаёт возражения. Только вопросы к тому, как она работала с тобой, от этого не исчезнут.

Мне всё ещё страшно, что Виктория опять сумеет выкрутиться. Говорю это вслух. Константин качает головой: он не может закрыть независимую проверку и не собирается. Материалы рассматривают без него. Я слушаю, стараюсь не превратить его ответ в обещание, что теперь уж точно всё будет хорошо.

— Мне придётся ответить за апрель, — добавляет он. — А ей объяснять собственные действия. Я не хочу сейчас придумывать себе оправдания, Даша. И тебе их не надо придумывать за меня.

— Я и не могу, — признаюсь. Константин поднимает голову. Я уже жалею, что заговорила, но всё-таки продолжаю: — До сих пор сержусь на тебя за апрель. Понимаю, что у тебя сейчас всё рушится, хочу помочь. А потом вспоминаю, как пришла тогда…

Он закрывает глаза, отвечает, что знает. Я смотрю на него и чувствую себя ужасно: он приехал ко мне после такого дня, а я опять об этом. Но притвориться, что забыла, не получится. И если сейчас скажу «ничего», он мне поверит.

— Не надо делать вид, что ты забыла, — отвечает он. — Только не решай за меня, что лучше бы мы с тобой не встретились. Я хочу быть с тобой.

— Я испугалась, — отвечаю после долгого молчания. — Что тебе теперь и со мной тяжело.

Константин тянется через стол, берёт меня за руку. Не говорит, что я всё выдумала. Просит просто побыть с ним сегодня, не пытаться срочно что-нибудь решить. Я киваю, всё ещё обиженная на его резкость. Он спрашивает, разогреем ли рыбу: остывшую уже совсем не хочет. Я смеюсь от неожиданности, нахожу две чистые тарелки. Есть нам всё-таки надо.

В следующие дни он ещё задерживается на работе, однажды просит перенести встречу. Мы выбираем другой вечер вместе. Он рассказывает, какие расходы приходится сокращать, кому передаёт часть обязанностей. Я иногда срываюсь: опять работа? Потом вспоминаю, что он предупредил, спросил, предложил время. Отвечаю уже иначе. Получается не каждый раз.