Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 10 – Кира Роуз

— Папа знал. Он предложил. Это что, не считается?

Меня передёргивает. Он сейчас защищает отца — передо мной. А я даже не могу сказать ему: «Ты знаешь, кого он для тебя выбрал?» Он знает. И всё равно считает, что Виктория помогла.

— Ты разговаривал с ней один? — спрашиваю я.

— Один, — отвечает Кирилл. — Папа ждал. Не в кабинете. Что ты сейчас хочешь услышать?

Я хочу услышать, что ему там не понравилось. Что он больше к ней не пойдёт. И стыжусь этого: сын говорит, что ему стало легче, а я хочу, чтобы он злился вместе со мной.

— Когда вы ездили?

— В декабре. И в марте, — отвечает он. — Точных чисел не помню.

Два раза. Я прижимаю ладонь ко рту, прежде чем задать следующий вопрос.

— И о чём вы говорили? — начинаю я.

— Мам! — Он перебивает, уже сердито. — Я тебе сейчас должен всё рассказать? Прямо всё? Ты же сама говорила, что психологу можно доверять!

Я закрываю глаза. Говорила. И сын слышал. От меня же слышал, что здесь можно не стыдиться своих мыслей.

— Нет, всё не должен, — отвечаю я. — Прости. Я просто… Мне страшно, Кирилл.

— А мне с тобой тогда было тяжело, — говорит он. — Папа сказал, если я не могу объяснить, можно поговорить со специалистом. И я смог.

Я сажусь на край дивана. Хочется сказать: а почему ты не со мной говорил? Но он ведь пытался. Про оценки, про мои звонки, про друзей, которых я почти не знала и уже не одобряла.

— Это она тебе сказала? Про мой контроль?

— Я сам ей это сказал! — выкрикивает он. — Я тебе сколько раз говорил! С оценками, с друзьями, со всем! Я могу хотя бы один раз куда-нибудь поехать, чтобы ты не решала за меня?

Я понимаю, о какой поездке он говорит. Весной были соревнования в другом городе. Он принёс бумажку от тренера, я увидела слова про ночёвку и сразу отказала. Потом выяснилось, что для их группы поездка была на один день, ночевали старшие ребята. Но к тому времени Кирилл уже наговорил мне грубостей, я разозлилась и запретила из-за его тона.

— Я тогда испугалась, — говорю я. — Там было про гостиницу, а ты…

— Я пытался объяснить! Ты даже не слушала! Сказала, что я всё выдумываю, лишь бы уехать!

Я прикусываю губу. Помню, как хлопнула по столу и велела не разговаривать со мной в таком тоне. Даже не посмотрела бумагу второй раз. Он швырнул её и ушёл к себе, а я решила: пусть сначала извинится.

— Ты прав, я не разобралась, — произношу я. — Надо было тренеру позвонить. Или тебя дослушать.

— А мне от этого сейчас что? — спрашивает он. — Ребята съездили. Я дома сидел.

— Знаю. Прости меня.

Кирилл молчит. Я чуть не добавляю: «Но ты тоже нагрубил». Он как раз ждёт этого, я слышу по тому, как резко он вздыхает.

— И всё равно ты сейчас про Викторию начнёшь, — говорит он. — Я про нас с тобой вообще говорил.

— Я тебя услышала, Кирилл. Поездку запретила я. Только… — Я тру лоб, пытаюсь договорить без крика. — Она встречается с твоим отцом. Как мне теперь поверить, что она вам обоим советовала, когда речь заходила обо мне?

Кирилл молчит чуть дольше. Потом говорит, что ему пора: отец приехал. Я прошу набрать, когда будет дома. Он обещает, голос совсем глухой. Мы прощаемся, и я остаюсь стоять с телефоном у уха, хотя вызов уже закончился.

Жанна стучит, спрашивает, можно ли войти. Я открываю. Она не лезет с вопросами, только протягивает стакан воды.