Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 56 – Мари Ли

Я отпустила своего сменного бариста пораньше, решив сама закрыть смену и подбить кассу. В зале играл тихий, обволакивающий джаз. Я неспешно протирала влажной салфеткой блестящие поверхности кофемашины, тихо мурлыкая себе под нос какую-то привязчивую мелодию.

Табличка «Закрыто» уже минут двадцать висела на стеклянной входной двери, но когда замок вдруг тихо щелкнул, впуская в натопленное помещение порыв морозного воздуха, я даже не вздрогнула. Я знала, кто вошел, даже не оборачиваясь. Меня с головой выдали мурашки, мгновенно пробежавшие по рукам, и тот самый, до боли знакомый, будоражащий кровь аромат терпкого кедра, черного перца и дорогого парфюма.

— Мы закрыты, господин Багиров. Касса снята, кофемолка вымыта, — счастливо улыбнулась я, развязывая лямки плотного фартука и медленно поворачиваясь к нему.

Руслан стоял посреди полутемного, опустевшего зала. Он стряхнул снег с темного кашемирового пальто, небрежно бросил его на спинку ближайшего изумрудного кресла и медленно, не сводя с меня глаз, подошел к барной стойке. В тусклом, теплом свете винтажных гирлянд его серые глаза казались почти черными. И в них больше не было ни капли того корпоративного холода, который он носил днем. Они светились таким глубоким, обволакивающим, собственническим теплом, что у меня перехватило дыхание.

— Для меня ты всегда должна быть открыта, Аня, — низко, с хрипотцой произнес он.

Он обошел деревянную стойку, вторгаясь на мою территорию. Его большие, горячие руки привычно, по-хозяйски легли мне на талию, притягивая вплотную к своему твердому телу. От него пахло морозом и властью, но его прикосновения были обжигающе нежными. — Ты слишком много работаешь. Я начинаю всерьез ревновать тебя к этой железной кофемашине и к твоим посетителям.

— Это твои прямые инвестиции, между прочим, — я с улыбкой закинула руки ему на шею, наслаждаясь его близостью и зарываясь пальцами в чуть влажные от снега волосы на его затылке. — Я ответственный партнер. Я должна честно отрабатывать твои тридцать процентов от прибыли.

— К черту проценты. К черту бизнес, — выдохнул он мне прямо в губы.

Он наклонился и поцеловал меня. Не жестко и требовательно, как делал это раньше, а неспешно, глубоко, вдумчиво смакуя каждое мгновение, словно пробовал самый дорогой деликатес в мире. Я ответила ему со всей накопившейся за этот долгий, сумасшедший день нежностью, чувствуя, как ноющее напряжение в мышцах спины и ног безвозвратно растворяется в его горячих, надежных объятиях.

Когда мы нехотя, тяжело дыша, оторвались друг от друга, Руслан сделал полшага назад.

Я с улыбкой потянулась к нему снова, но он вдруг сунул руку в карман своих идеально скроенных брюк и достал оттуда маленькую бархатную коробочку.

Я замерла. Мое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп.

Это была не та огромная, пафосная коробка с вычурным логотипом элитного ювелирного дома, в которой несколько недель назад мне преподнесли мое «контрактное» кольцо. Это была изящная, небольшая коробочка глубокого, благородного темно-синего цвета. Никаких кричащих брендов.

Я непонимающе моргнула, инстинктивно коснувшись пальцами правой руки того самого тяжелого, холодного платинового бриллианта на левой руке. Кольца, которое я так и не сняла с момента нашего первого официального выхода в свет, потому что оно стало для меня символом того дня, когда моя жизнь изменилась навсегда.