Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 111 – Мари Ли

По залу прокатился одобрительный гул тех, кто был умнее и тактичнее. Руслан развернулся и, подойдя к столу моей семьи, мягко забрал бокал из рук застывшей тети Зины. — Замечательный тост, Зинаида Михайловна. Спасибо вам, — он поднял свой бокал. — За семью! — За семью! — эхом отозвался зал.

Маргарита Эдуардовна и ее муж спешно, не дожидаясь горячего, покинули зал, буквально сбежав через боковую дверь. Никто не обратил на их исчезновение внимания. Инцидент был исчерпан, но Руслан только что публично, жестоко и красиво провел черту, за которую никто больше не смел заступать.

Он вернулся ко мне, садясь рядом и привычно беря мою руку в свою. — Ты не оставил от нее мокрого места, — прошептала я, чувствуя, как меня распирает от гордости за этого мужчину. — Я обещал тебе защищать твой мир, Аня, — он посмотрел мне в глаза. — А я всегда держу свои обещания.

Ближе к полуночи, когда был разрезан роскошный многоярусный торт, а гости высыпали на террасу смотреть праздничный фейерверк, Руслан внезапно потянул меня за руку.

— Идем. — Куда? Мы же должны провожать гостей, — я едва поспевала за его широким шагом, придерживая тяжелый подол шелкового платья. — Марат и Инна проследят, чтобы гости сели в свои машины и разъехались по отелям. А мой лимит на то, чтобы делить тебя с посторонними людьми, исчерпан. Официальная часть окончена, госпожа Багирова. Начинается моя.

Мы выскользнули через боковой коридор усадьбы и поднялись по старинной дубовой лестнице на второй этаж, в крыло, где располагался наш люкс для новобрачных.

Как только тяжелые двери захлопнулись за нашими спинами, отсекая шум фейерверка и музыку, Руслан прижал меня спиной к прохладной деревянной панели. В комнате горел только приглушенный свет ночников, а огромная кровать была усыпана лепестками тех самых белых пионов.

— Наконец-то, — выдохнул он, обхватывая мое лицо горячими ладонями.

Его поцелуй был жадным, неистовым, срывающим все маски и остатки светского приличия. Я ответила с не меньшей страстью, обвивая руками его шею, путаясь пальцами в его темных, жестких волосах. Мы ждали этого весь день. Мы прошли через предательство, медийную травлю, угрозы и страх потерять друг друга, чтобы оказаться здесь, в этой идеальной тишине, принадлежащей только нам.

Руслан чуть отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели темным, первобытным огнем. Он медленно провел руками по моим плечам, а затем развернул меня спиной к себе.

Я почувствовала, как его горячие пальцы коснулись первой жемчужной пуговицы у самого ворота платья. — Я представлял это весь день, — хрипло прошептал он, и от звука его голоса мои колени предательски подогнулись.

Первая пуговица выскользнула из петли. Затем вторая. Третья. Его губы обжигали открывающиеся участки кожи. Он целовал мой затылок, шею, линию позвоночника, спускаясь всё ниже с каждой расстегнутой пуговицей. Мое дыхание сбилось, я тихо застонала, откидывая голову назад и опираясь на его широкую, твердую грудь.

— Руслан... — выдохнула я его имя, как молитву. — Ты моя, — его голос был глухим, полным абсолютного, собственнического обожания. — Отныне и навсегда. Я никому тебя не отдам, Аня. Никому.

Последняя пуговица поддалась. Тяжелый жемчужный шелк скользнул по моим плечам, с тихим шорохом опадая к ногам и оставляя меня абсолютно беззащитной перед его обжигающим взглядом.