Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 73 – Анна Яровая

Я закрываю глаза.

Во время следующей схватки дети начинают двигаться. Сын упирается куда-то под рёбра, дочь толкается ниже. Обычно их движения вызывают улыбку. Сейчас каждый толчок напоминает, что они беззащитные и торопятся появиться там, где им пока не смогут помочь.

— Пусть скорая стоит на месте, — говорит Степан. — Я к ним выйду.

Он отключается и набирает другой номер.

— Андрей Николаевич, приезжайте. Быстро. Да, началось.

Я пытаюсь встать.

— Куда?

— Одеваться.

— Лежи.

— Ты сказал, что поедем навстречу скорой.

— Поедем.

Степан достаёт из шкафа мою тёплую одежду. Натягивает на меня шерстяные носки, широкие штаны и куртку. Пальцы у него дрожат так сильно, что молния не попадает в замок.

Он сжимает их в кулаки, делает глубокий вдох и со второй попытки застёгивает куртку.

Внизу лает Гром. Щенок мечется возле двери, царапает доски и скулит, словно понимает: в доме происходит что-то страшное.

Степан подхватывает меня на руки.

— Сумка…

— У двери.

— Документы?

— В сумке.

— Телефон?

— У меня.

Он думает обо всём. Только лицо у него белое, а возле виска серебристая прядь кажется шире.

На лестнице я цепляюсь за его шею. Боль снова нарастает. Степан чувствует, как напрягается моё тело, и останавливается.

— Дыши, Дарья.

Он начинает считать. Медленно, ровно, глядя мне в глаза.

— Раз. Два. Три. Выдох. Вот так. Ещё.

Схватка отступает. Я обмякаю в его руках.

— Мне страшно.

— Все будет хорошо. Я рядом.

Степан не успевает поставить меня на диван, когда во дворе вспыхивают фары. Отец бросает машину у ворот и бежит к дому, проваливаясь в снег почти до колен. Следом появляется мама, укутанная в пуховый платок.

— Зачем вы её привезли? — сердится Степан. — Ей волноваться нельзя.

— А мне дома сидеть можно, когда дочь рожает? — задыхается мама. — Что делать?

— Останетесь с Дашей. Я выведу трактор.

Он ставит меня на диван и опускается передо мной.

— Я скоро.

Я вцепляюсь в его рукав.

— Не уходи.

Степан замирает.

В его глазах появляется мучительное выражение. Он переводит взгляд на окно, за которым исчезает дорога, потом на мой живот.

— Если останусь, скорая сюда не доберётся.

Я понимаю.

Всё равно не отпускаю.

— А если что-нибудь случится, пока тебя нет?

Он накрывает мою руку своей.

— Ничего не случится. Твоя мама рядом. Я расчищу путь и вернусь за вами.

Степан целует меня в губы. Быстро и крепко, будто этот поцелуй должен защитить нас троих. Потом поднимается, надевает тулуп и выходит во двор.

Через несколько минут оживает трактор.

Тот самый.

Большой зелёный трактор, который вытаскивает автобус из кювета в день нашего знакомства. На нём Степан приезжал за мной на свадьбу. Белые ленты давно сняты, жестяные банки выброшены, но на зеркале до сих пор завязан маленький кусок ткани.

Двигатель ревёт, захлёбывается и умолкает. У меня останавливается сердце.

— Не завёлся? — шепчет мама.

Отец уже направляется к двери, но снаружи снова раздаётся скрежет стартера. Двигатель делает несколько тяжёлых оборотов и наконец оживает. Стёкла дрожат. Во двор выползает жёлтый свет фар.

Степан сдаёт назад, опускает широкий отвал и врезается в сугроб возле ворот.

Снег взлетает выше капота.

Трактор почти исчезает в белом облаке, но продолжает ползти вперёд.

— Он один не справится, — говорит отец.