Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 42 – Анна Яровая

Я не сразу понимаю смысл слов.

Обошлось.

Мама жива.

— Можно к ней? — спрашиваю я.

— Сегодня нет. Утром переведём в палату, если показатели останутся нормальными. Ей нужен покой.

Отец закрывает лицо руками. Его плечи вздрагивают.

Я обнимаю папу, а сама смотрю на Степана. Он стоит чуть в стороне, большой, молчаливый, надёжный.

Наши взгляды встречаются.

И только теперь я позволяю себе заплакать.

Отец под утро засыпает на стуле.

— Вам нужно ехать домой, — шепчу я.

— Нет.

— Здесь ничего не случится. У вас работа.

— Мужики справятся.

Я опускаюсь на соседний стул. Степан садится рядом. Между нами остаётся несколько сантиметров, но я чувствую тепло его плеча.

В коридоре гаснет часть ламп. Медсёстры переговариваются за стойкой, где-то скрипит каталка. Время тянется медленно.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— За всё.

— Опять долг считаешь?

— Привычка.

— Отвыкай.

Я поворачиваю голову. Степан смотрит прямо перед собой.

— Почему вы остались?

— Ты знаешь.

Знаю. От этого становится и тепло, и страшно.

Мне хочется положить голову ему на плечо. Закрыть глаза и хотя бы ненадолго перестать быть сильной. Но в сумке лежит паспорт с фамилией Частина. А в нём штамп, связывающий меня с другим мужчиной.

Я всё ещё жена Игоря.

Чужая жена рядом со Степаном.

Между нами мог состояться поцелуй. Возможно, я сама хотела его не меньше. Но имею ли право начинать новую жизнь, пока старая держит меня за горло?

Я отодвигаюсь.

Степан замечает, но ничего не спрашивает.

Утром маму переводят в обычную палату. Она выглядит маленькой и бледной на высокой больничной кровати. На руке закреплена капельница.

— Доченька, — шепчет она. — Напугала вас?

— Очень.

— Прости.

— За что ты извиняешься?

Я осторожно обнимаю её. Мама гладит меня по волосам, затем замечает Степана, остановившегося у двери.

— И ты здесь?

— Здесь, Нина Петровна.

— Всю ночь?

— Всю.

Мама смотрит сначала на него, потом на меня. Просит помочь ей сесть и, когда Степан выходит позвать медсестру, притягивает меня ближе.

— Вот это — мужик, — шепчет она. — Держись за него.

— Мам, не начинай.

— Я не начинаю. Я вижу.

— Я ещё чужая жена.

— Для кого чужая? Для того, кто тебя предал?

Договорить она не успевает. Возвращается медсестра, следом входит Степан.

Через час я отправляю отца домой. Степан вызывается отвезти его и обещает вернуться. Я остаюсь возле маминой палаты одна.

Иду к автомату за водой и слышу за спиной шаги.

— Даша.

Я замираю.

Возле окна стоит Игорь. Небритый, в чёрном пальто. Я не понимаю, как он узнал о больнице.

— Что ты здесь делаешь?

Игорь подходит и перехватывает меня за локоть.

— Поговорим.

— Отпусти. Моя мама в палате.

— Знаю, — произносит он тихо. — Поэтому будешь вести себя разумно.

Я пытаюсь выдернуть руку, но пальцы сжимаются сильнее.

Игорь наклоняется к моему лицу.

— Поговорим. Или твоей мамочке станет хуже от новостей, которые я ей привезу.

— Отпусти меня, — повторяю я.

Игорь оглядывается на дверь маминой палаты и разжимает пальцы. На локте остаются красные следы.

— Не устраивай сцен, — цедит он. — Здесь больница.

— Сцену устраиваешь ты. Как узнал, где мы?

— Какая разница?

— Большая.

Он не отвечает. Значит, кто-то из деревни сообщил. Или Игорь следит за моими родителями.

Я отступаю к стене, увеличивая расстояние между нами.