Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 26 – Анна Яровая

— Может, размер не подошёл, — предполагаю я.

Лида давится чаем.

— Даша, ты всегда была слишком добра к людям.

Я улыбаюсь, но Степана мы больше не обсуждаем.

На следующий день мама отправляет меня за водой.

Водопровод в доме есть, однако после дождей вода стала мутной. Для чая мама берёт её из старого колодца в конце улицы.

Я надеваю куртку, беру два ведра и иду по знакомой дороге.

Воскресенка кажется одновременно прежней и чужой. Некоторые дома опустели, возле других появились новые заборы. Старую школу покрасили в жёлтый цвет, а на месте заброшенного сарая стоит небольшая пилорама.

Возле неё сложены ровные штабеля досок. Несколько мужчин разгружают брёвна. Один замечает меня, толкает соседа локтем.

Я делаю вид, что не вижу.

Колодец недавно отремонтировали. Новый деревянный навес ещё пахнет сосной, цепь смазана, рядом установлена широкая скамья.

Я цепляю ведро и начинаю вращать ручку.

— Не так.

Голос раздаётся за спиной. Я оборачиваюсь.

Степан стоит у дороги, держа на плече моток верёвки. На нём тёмная куртка, рабочие брюки и тяжёлые сапоги. Без дождя он кажется ещё выше и крепче. Взгляд внимательный, спокойный и слишком прямой.

— Добрый день, — говорю я.

— Добрый.

Он подходит к колодцу и кивает на цепь.

— Перекрутилась.

— Я уже поняла.

— Не похоже.

Я сдерживаю раздражение.

— Благодарю за замечание.

Снова берусь за ручку. Цепь натягивается, ведро ударяется о стенку колодца и застревает.

Степан протягивает руку.

— Дай.

— Я справлюсь.

— В прошлый раз тоже справлялась.

— В прошлый раз была скользкая подножка.

— А сейчас перекрученная цепь.

В его глазах мелькает насмешка.

— Городская барышня, — добавляет он. — Отвыкла от простой работы.

Я вспыхиваю.

— Во-первых, меня зовут Дарья. Во-вторых, я не барышня. И в-третьих, вы ничего обо мне не знаете.

— Знаю, что упрямая.

— А я о вас знаю, что вы привыкли командовать.

— Значит, уже поспрашивала?

— В деревне люди любят делиться сведениями без просьбы.

— Это верно.

Он снимает куртку, кладёт на скамью и подходит ближе. Я не отступаю, хотя Степан возвышается надо мной почти на голову.

— Позвольте пройти, пожалуйста.

— Позволю, когда ведро достанем.

— Я достану его сама.

— До вечера?

— Столько, сколько потребуется.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Потом Степан неожиданно усмехается.

Не насмешливо и не зло. Просто уголок его рта поднимается, меняя суровое лицо.

— Ладно, Дарья. Доставай.

Он отходит и скрещивает руки на груди.

Под его взглядом цепь словно назло запутывается сильнее. Я тяну ручку, ослабляю, пробую ещё раз. Ладони начинают гореть.

Степан молчит. Это раздражает сильнее любых советов.

Наконец ведро освобождается и поднимается. Я ставлю его на край колодца, тяжело дыша.

— Видите? Справилась.

— Вижу.

— И без вашей помощи.

— А щёки почему красные?

Я вскидываю голову.

— От усилий.

— Конечно, городская барышня.

— Ещё раз так назовёте, и второе ведро вылью на вас.

Он делает шаг ко мне.

— Попробуй.

В голосе звучит вызов. Сердце почему-то сбивается с ритма, но я спокойно набираю второе ведро.

— Не буду. Я воспитанный человек.

— Это я уже заметил.

Степан забирает оба ведра.

— Что вы делаете?

— Несу.

— Я не просила.

— Знаю.

— Тогда поставьте, пожалуйста.

Он идёт по дороге, будто не слышит. Мне приходится догонять.