Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 10 – Анна Яровая

Будто я недостаточно старалась.

Будто материнство выдавали за правильное поведение, а я где-то допустила ошибку.

После того приёма мы с Игорем зашли в детский магазин. Я увидела деревянную колыбель, белую, с крошечными золотыми звёздами на бортиках. Провела пальцами по гладкому дереву и представила, как поставлю её возле нашей кровати.

Игорь тогда обнял меня за плечи.

— Скоро купим, — сказал он. — Обязательно.

Я поверила.

Потом ещё несколько месяцев заходила на сайт магазина, проверяла, не исчезла ли колыбель из продажи. Однажды увидела возле фотографии надпись: «Товар закончился».

Плакала так, словно потеряла не вещь, а что-то большее.

— Я тоже переживал, — тихо говорит Игорь.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Ты думала, что больно только тебе.

— Я никогда так не думала.

— Все врачи смотрели на меня как на приложение к твоей медицинской карте. Твоя мама спрашивала, достаточно ли я тебя поддерживаю. Ты каждый месяц ждала от меня правильных слов. А я не знал, где их брать.

— И нашёл Кристину.

— С ней было легко.

Признание вырывается у него прежде, чем он успевает остановиться.

Я закрываю сумку.

— Спасибо за честность. Поздно, но всё-таки.

— Я не хотел сказать, что с тобой было плохо.

— Только трудно.

— Да. Нет… Чёрт, ты всё переворачиваешь!

— Я ничего не переворачиваю. Просто впервые слушаю тебя внимательно.

Игорь хватает меня за запястье, не больно, но крепко.

— Отпусти, пожалуйста.

— Сначала пообещай, что мы поговорим.

— Мы уже разговариваем.

— Нормально поговорим. Завтра, когда оба успокоимся.

Я смотрю на его пальцы.

— Убери руку.

Что-то в моём голосе заставляет его подчиниться.

На коже остаются белые следы. Я медленно растираю запястье и надеваю куртку.

— Куда ты пойдёшь?

— К Лене.

Елена Сергеевна работает со мной в одной группе. Днём мы вместе успокаиваем чужих детей, делим обязанности и пьём растворимый кофе во время тихого часа. Неделю назад она оставила мне запасные ключи: уехала к матери и попросила поливать цветы.

Квартира сейчас пустует. Это даже лучше. Мне не придётся ничего объяснять.

— Ночью? — Игорь смотрит на часы. — Останься. Я уйду.

— Я не смогу здесь спать.

Мой взгляд невольно скользит к кровати.

Смятые простыни. Чужой запах чужой женщины. Раскрытая коробка с галстуком.

И карамельная пятёрка на торте, который так и остался в прихожей.

Игорь прослеживает за моим взглядом. Лицо его искажается.

— Я всё поменяю. Выброшу кровать, сделаю ремонт. Что хочешь сделаю.

— Дело не в кровати.

— Тогда скажи, что мне сделать!

Я поднимаю сумку, но Игорь опережает меня. Встаёт между мной и дверью, потом неожиданно опускается на колени.

Я отступаю. Никогда не видела его таким.

Игорь всегда держит спину прямо. Даже когда извиняется, делает это с достоинством человека, уверенного, что его простят. Сейчас он стоит передо мной на коленях, босой, растерянный, в мятой рубашке.

— Даша, умоляю. Не уходи.

— Встань.

— Я люблю тебя.

— Пожалуйста, встань. Не унижай ни себя, ни меня.

— Это была ошибка. Самая страшная, подлая ошибка в моей жизни. Я виноват, мог остановить её. Должен был. Вместо этого я предал тебя… там, где ты должна чувствовать себя в безопасности, в нашей постели. Мне нет оправдания. Прости меня, Даша. Я не хотел тебя потерять, но собственными руками разрушил всё, что у нас было.