Книга Мера преданности, страница 6 – Ребекка Яррос

— Кроме меня, никого нет, — ответила я. — Я буду все решать, пока она не в состоянии.

— Эмбер? — раздался с лестницы тонкий голосок Гаса. — Что происходит?

Я положила мамину руку ей на колени. Кажется, она даже не заметила, что кто-то держал ее за руку. Я сделала глубокий вдох и подошла к брату. Присела рядом на лестницу и понятным семилетнему ребенку языком сказала все, что мы только что узнали, — то есть не так уж и много. Но то, что мы знали наверняка, пришлось повторить несколько раз.

— Папа не вернется домой, Гас.

Его маленькие голубые глазки наполнились слезами, нижняя губа задрожала.

— Злодеи убили его?

— Да, дорогой.

Я обняла его, крепко прижала к себе и стала укачивать, как в детстве. Наш нежданный чудо-малыш. Убрав с лица брата волосы, я поцеловала его в лоб.

— Но сегодня же твой день рождения.

Его теплые слезы промочили мою спортивную футболку и тут же остыли. Я прижала брата крепче. Я бы сделала что угодно, лишь бы избавить его от этой боли и взять свои слова обратно. Но я не могла оживить отца.

Гас плакал, а капитан Уилсон сидел и терпеливо наблюдал за мамой, которая по-прежнему ни на что не реагировала. Скоро ли мы услышим слова «успокоительное» и «психолог»? Мама была самым сильным человеком из всех, кого я знала, но она всегда опиралась на отца.

Когда рыдания Гаса прекратились, я спросила, что ему нужно. Как облегчить для него этот день?

— Хочу, чтобы у тебя был торт и мороженое. — Он поднял голову с моей груди и сжал мне руку. — У тебя все равно должен быть день рождения.

Накрыла паника, сердце бешено заколотилось, а глаза защипало от слез. Что-то яростное и ужасное рвалось наружу из моей груди, требовало, чтобы его выпустили, признали, прочувствовали. Я хотела улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса. Закивав, как болванчик, обхватила руками милое личико Гаса и повернулась к капитану Уилсону.

— Отпустите меня на десять минут?

Капитан медленно кивнул, будто понял, что единственный сохраняющий самообладание человек в доме, полном скорбящих женщин и детей, вот-вот сорвется.

— Вам нужна помощь? — спросил он.

— Позвоните, пожалуйста, бабушке, проверьте, как она. Ее муж погиб во Вьетнаме… Больше я ничего сказать не смогла. Поняла, что еще чуть-чуть, и неизбежно закричу.

— Будет сделано.

Я поцеловала Гаса в лоб, схватила ключи и выбежала, зная, что могу не выдержать. Плюхнулась на водительское сиденье своего «Фольксвагена-Джетты» — родители подарили мне машину на окончание старших классов. Папа хотел, чтобы я приезжала домой на выходные из Университета Колорадо в Боулдере, и подобрал мне самый безопасный автомобиль. Жаль, что он не смог позаботиться о своей безопасности в Афганистане.

Я сунула ключ в зажигание, завела мотор и на скорости выехала с подъездной дорожки задним ходом. Спустилась по холму, не притормаживая на поворотах и впервые со дня получения водительских прав не думая о безопасности. Возле супермаркета загорелся красный, и я почувствовала холод, даже пальцы онемели. Датчик показывал, что на улице минус восемь, а я выскочила из дома в одежде для бега. Даже пальто не взяла. Я припарковала машину и вошла в супермаркет, даже радуясь, что руки и сердце онемели от холода.

Я отыскала кондитерский отдел и скрестила руки на груди. Торт. Гас хотел торт, и я куплю ему торт. Шоколадный. Ванильный. Клубничный. Со взбитым кремом. Со сливочным кремом. На витрине их было слишком много. Это же просто торты! Зачем их столько? Кому какая разница? Я взяла первый попавшийся и на автопилоте пошла в отдел мороженого, где прихватила большую упаковку с шоколадной крошкой.