Книга Мера преданности, страница 43 – Ребекка Яррос

В руках она держала три гигантских пакета и три бумажных стаканчика с кофе — она зажала их подбородком, когда открывала дверь. Пакеты с грохотом упали на пол, и Сэм продефилировала в гостиную.

— Вот будет здорово! — провозгласила она.

Ее энтузиазм значительно превышал мой. Сэм вручила мне стаканчик с кофе.

— Я все перевезла. Осталось разобрать коробки.

— Зарегистрировалась на занятия? — Она села на диван с обивкой из микрофибры.

— Да, и они готовы были записать меня куда угодно, узнав, что погиб мой отец. — Объяснять это приемной комиссии было настоящим мучением, но я справилась и даже не заплакала. — Почти все лучшие курсы уже разобрали, но мне удалось записаться на американскую историю, как я и планировала.

Сэм уловила мое настроение.

— Ты привыкнешь, и станет проще.

Я рассеянно кивнула. Эйприл вышла из туалета.

— Заедем за Гасом и домой? — спросила она.

— Да. — Я взяла ключи. — Хочешь с нами, Сэм? Сгоняем туда-обратно и еще успеем на пробежку.

Она кивнула, прихлебывая латте, и ответила:

— Конечно, я с вами, и черт с ней с пробежкой. Ты совсем помешалась на спорте.

Я окинула взглядом кучу коробок и поняла, что, если пойду на пробежку, мне придется разбирать их всю ночь. У нас осталось два дня до учебы, чтобы навести порядок в квартире. Начало занятий подвело черту под моим гореванием: волей-неволей его придется заканчивать и возвращаться к нормальной жизни.

Трибуны тренировочного катка стадиона «Колорадо-Спрингс» быстро заполнялись людьми. Мы сели на холодные металлические скамейки, дожидаясь конца занятия. В последние пять минут детишки, забавные и неуклюжие в полной хоккейной экипировке, устроили потасовку, и Гас был в ударе. Мы никогда не замечали в нем тягу к спорту, но пару лет назад папа поставил его на коньки, и тут же стало ясно: Гас нашел свое призвание. Он сразу полюбил хоккей.

Но каким бы милым брат ни выглядел в хоккейной форме, мой взгляд был прикован к его тренеру. На Джоше были простые тренировочные штаны, джерси и шлем, а черные хоккейные коньки казались продолжением его тела.

Меня завораживали его мощные, быстрые, грациозные движения. Он перемещался между синими линиями, поправлял игроков и уворачивался от них. Забавно, но если бы мы перенеслись на четыре года назад, то ничего бы не поменялось: тогда я так же сидела на трибунах и смотрела на Джоша во все глаза.

— Земля вызывает Эмбер! — Сэм помахала рукой у меня перед носом, и я, вздрогнув, очнулась от забытья. — Тебе нужна салфетка подтереть слюнки?

Я оторвалась от Джоша и сосредоточилась на Сэм.

— Не говори ерунду.

— Подруга, я тебя с таким лицом не в первый раз вижу. Забыла, сколько раз мы приходили сюда, чтобы ты могла пускать слюнки на Джоша Уокера?

Я больше не могла сдерживать смех, как и не могла избавиться от онемения в ногах от сидения на стылой скамейке.

— Помнишь, ты притворилась моей мамой, чтобы нас отпустили с уроков на выездной матч?

Сэм сымитировала мамин голос, и мы расхохотались. Сидевшая на ряд ниже Эйприл обернулась и гневно зыркнула на нас: мол, хватит шуметь. За последние полтора года мы с Сэм отдалились, но хватило всего нескольких часов, чтобы снова сблизиться, как в школе.

На сердце потеплело, и сковавшая его ледяная корка дала трещину.

Я вытерла вызванные смехом слезы и сосредоточилась на катке. Гас завладел шайбой и передал ее другому игроку. Он легко вернулся к прежней жизни, и я ему завидовала.