Книга Тайная красота, страница 23 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Лия изо всех сил сдерживала дрожь.

— Ты разрешишь? Ну пожалуйста.

— Если ты на самом деле этого хочешь. У меня мало времени, имей в виду. Может, нарисуешь вместо меня Миранду?

— Нет, – твердо ответил Бретт.

«Сейчас или никогда», – решил он.

Бретт потянулся к Лие и взял ее за руку.

— Только тебя.

Она позволила Бретту взять себя за ладонь и подумала, что сейчас умрет от удовольствия.

Воодушевившись, Бретт подвинулся еще ближе и положил другую руку Лие на плечо.

— Я бы предпочел, чтобы Миранда ничего не знала, а то она тоже придет. Я бы хотел, чтобы мы были одни, когда я рисую. Только ты и я. Почему бы нам не выбрать место на пустоши недалеко от дома? Можно встречаться там каждый день, примерно на час. Когда тебе удобно?

Лия чувствовала исходящее от него тепло и смутно слышала саму себя.

— Днем. Примерно в три часа.

— Значит, договорились. Будем возвращаться, найдем подходящее местечко.

Лия взглянула на часы. Половина третьего. Хоть ей и хотелось остаться здесь навсегда, она понимала, что пришло время возвращаться домой.

— Нам пора.

— Ладно. Но прежде…

Он торопливо поцеловал ее в губы. Хотелось проявить больше страсти, но он понимал, что спешить нельзя. Отстранившись на мгновение, Бретт обнял Лию и прижал к себе.

Лия сидела, положив голову Бретту на плечо и зажмурив глаза, и думала, уж не снится ли ей чудесный сон. Первый поцелуй в любимом месте с парнем, который так резко отличался от нахальных неотесанных одноклассников. От избытка чувств хотелось плакать.

Наконец Бретт ее отпустил, и они, взявшись за руки, спустились с холма. Молчание, такое неловкое в начале дня, теперь стало для них совершенно естественным: они впервые познали вкус любви.

— Ой, мама, день рождения Миранды на следующей неделе, а мне нечего надеть, – заныла Лия.

— У тебя есть платье, которое ты надевала в прошлом году на вечеринку Джеки. Вполне подойдет.

— Но, мама, я с тех пор выросла, и потом, то платье… совсем детское.

— Послушайте, мадам, вам только пятнадцать и…

— Шестнадцать в конце августа, – возразила Лия.

— Тебе только пятнадцать, и платье подойдет, если я его отпущу, – твердо сказала мать.

— Можно мне поехать в Брэдфорд и хотя бы посмотреть? У меня скопились кое-какие деньги за работу в большом доме. Пожалуйста, мама.

— Девочка моя, раньше ты одеждой не интересовалась.

— Знаю, но я расту, а все друзья Миранды будут в красивых нарядах.

— У них есть деньги. У нас их нет.

Увидев удрученное лицо дочери, миссис Томпсон смягчилась.

— Вот что я тебе скажу: завтра поедем в Кейли и подыщем ткань, из которой я что-нибудь сошью. Так пойдет?

— Спасибо, мамочка.

Лия обняла мать.

— Хорошо. Я иду в большой дом. А ты накорми отца. До встречи.

Миссис Томпсон вышла, а Лия стала чистить картошку. Поставив ее вариться, она села за стол, с удовольствием вспомнила время, проведенное наедине с Бреттом, и лицо ее осветилось улыбкой.

Каждый день в половине третьего Лия выходила из большого дома, будто направлялась домой, и стремглав неслась по вересковой пустоши. Они облюбовали укромное местечко, где ее уже ждал Бретт с углем и блокнотом для рисования. Полчаса девочка сидела не шевелясь, пока он ее рисовал. Потом Бретт обнимал ее, они лежали на траве и болтали. Лия все еще щипала себя, не веря, что все происходит на самом деле. Она больше не вспоминала о том, что он племянник миссис Деланси или сын богача. Для нее он был просто Бреттом, который рассказывал, как сильно он жаждал стать художником, каким ударом была для него смерть матери, как ему не хочется возвращаться в Итон и уезжать из Йоркшира от Лии.