Книга Лишние килограммы. Все ради тебя, страница 30 – Рин Скай

Но, когда администратор выдает мне согласие на обследование, становится тревожно. В документе перечислено столько возможных осложнений, что к концу страницы у меня начинают потеть ладони.

Меня вызывают в диагностический кабинет. Медсестра просит поставить подбородок на специальную подставку и смотреть на изображение домика внутри аппарата. Домик то становится четким, то снова расплывается.

Потом мне измеряют давление каким-то прибором, который неожиданно дует в глаза.

Я вздрагиваю всем телом.

— Не двигайтесь, пожалуйста, — говорит медсестра. — Давайте еще раз.

Я снова смотрю на синюю точку. Аппарат дует, и я опять дергаюсь, но уже не так сильно.

Следом проверяют остроту зрения, толщину и форму роговицы, размер зрачков и состояние глазного дна.

Наконец меня приглашают к врачу.

Он долго изучает результаты, щелкает мышкой и увеличивает на мониторе какие-то цветные карты.

— У вас близорукость, — говорит он. — Показатели стабильные?

— Вроде бы. Очки несколько лет не менял.

— Это хорошо. Толщина роговицы достаточная, выраженных противопоказаний я не вижу. Лазерную коррекцию сделать можно.

— И после нее я буду видеть без очков?

— Скорее всего, да.

Мне не нравится это «скорее всего».

— А точно нельзя сказать?

— В медицине вообще редко можно что-то гарантировать на сто процентов. Наша цель — получить максимально возможную остроту зрения без очков. Но результат зависит от особенностей организма. Иногда остается небольшая близорукость, иногда требуется докоррекция. Со временем зрение тоже может измениться.

— То есть я отдам столько денег, а очки все равно останутся?

— Такой риск существует. Но по вашим данным прогноз благоприятный.

Он называет стоимость операции.

Я переспрашиваю, потому что думаю, что неправильно расслышал. Врач спокойно повторяет сумму.

Она оказывается огромной. После лечения кожи и установки брекетов накопительный счет и так заметно опустел. Если я сделаю операцию, от моих сбережений почти ничего не останется.

— А подешевле нельзя? — спрашиваю я.

— Стоимость зависит от метода коррекции и оборудования. Экономить за счет безопасности я бы не советовал.

— Мне нужно подумать.

— Конечно. Это плановая операция, никто вас не торопит.

Весь вечер я действительно думаю.

Снимаю очки и смотрю на себя в зеркало. С расстояния вытянутой руки вместо лица вижу размытое светлое пятно. Подхожу ближе, почти касаясь носом стекла.

Прыщей больше нет. На зубах стоят брекеты. Костюмы сидят лучше прежней одежды. Но толстые линзы все равно уменьшают глаза и прячут половину лица.

Я кладу очки на полку и отхожу от зеркала.

Мое отражение исчезает.

Я вспоминаю Каролину Эдуардовну и принимаю окончательное решение.

На следующий день звоню в клинику.

Перед операцией мне выдают список анализов и рекомендаций. Нужно сдать кровь, пройти обследования, убедиться, что нет острых инфекций и воспалений глаз.

Но вот загвоздка — на операцию меня должна сопровождать мама. Скрыть от нее происходящее невозможно: сразу после процедуры мне понадобится помощь, а без очков и с раздраженными глазами одному добираться домой будет сложно.

Когда я рассказываю ей о своем решении, она сначала бледнеет, потом хватается за сердце.

— Гришенька, ты хочешь, чтобы тебе лазером глаза выжгли⁈

— Никто ничего не будет выжигать.