Книга Предатель. У нас все было, страница 8 – Марина Румянцева

Горький смех вырывается из моей груди.

— Хорошим отцом? А как насчет Сережи? Ты и для него был хорошим отцом? Раз в месяц, на два часа? Или ты думаешь, что отцовство — это просто финансовая поддержка и редкие подарки?

Тишина на другом конце трубки говорит громче любых слов.

— Миша, мне нужно время, — я чувствую, как силы покидают меня. — Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Не могу видеть тебя. Не могу...

— Пожалуйста, Катя, — в его голосе звучит отчаяние. — Давай встретимся. Хотя бы на полчаса. Я должен объяснить тебе... Должен попытаться все исправить.

Исправить? Что здесь можно исправить? Можно ли склеить разбитое доверие, как ту чашку, осколки которой до сих пор, кажется, врезаются в мою кожу?

— В парке, — вдруг говорю я, удивляя саму себя. — Сегодня в два. Дети будут у мамы.

— Спасибо, — облегчение в его голосе вызывает у меня новую волну ярости. Неужели он думает, что я прощу его? Что все будет как прежде?

Я сбрасываю звонок, не прощаясь. Сердце колотится как сумасшедшее. Что я делаю? Зачем согласилась на встречу?

На кухне грохочет посуда — дети, кажется, решили помыть тарелки. Я смотрю на свое отражение в зеркале — глаза опухшие, волосы спутаны, лицо бледное. Но внутри что-то изменилось. Вчерашнее отчаяние уступило место холодной решимости. Я хочу услышать, что он скажет. Хочу посмотреть ему в глаза, когда он будет лгать снова — а я уверена, что он будет. Миша всегда умел красиво говорить, всегда находил нужные слова, чтобы убедить, очаровать, заставить поверить.

Но больше его слова не имеют надо мной власти.

Звонок от Светы прерывает мои мысли.

— Доброе утро, — ее голос звучит неуверенно. — Как ты?

— Встречаюсь с ним сегодня, — отвечаю я, игнорируя вопрос.

— Что? — удивление в ее голосе слишком явное. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— Нет, — честно отвечаю я. — Но я должна это сделать. Должна услышать, что он скажет.

Молчание на другом конце трубки. Потом тихое:

— Я могу чем-то помочь?

Внезапная мысль приходит мне в голову, дикая, почти безумная.

— Можешь, — говорю я. — Приезжай в парк к трем. Мы будем в кафе у пруда.

— Ты хочешь, чтобы я... — она не заканчивает фразу, но я понимаю, что она имеет в виду.

— Нет, не показывайся. Просто будь там. На всякий случай.

— Хорошо, — соглашается она после паузы. — Я буду.

Я заканчиваю разговор и выхожу на кухню. Дети действительно моют посуду, расплескивая воду и смеясь. Петя что-то рассказывает Маше, размахивая мокрой губкой. На полу лужи, но мне все равно. Я смотрю на них, и мое сердце сжимается от любви и страха одновременно. Что будет с ними? Как это все отразится на их жизни, на их будущем?

— Мама, а когда папа вернется с рыбалки? — вдруг спрашивает Маша, поворачиваясь ко мне.

Я замираю, не зная, что ответить. Ложь уже готова сорваться с губ — скоро, завтра, скоро... Но что-то останавливает меня.

— Не знаю, милая, — честно говорю я. — Возможно, ему придется задержаться.

Петя бросает на меня внимательный взгляд. В свои шесть лет он уже слишком проницателен. В его глазах я читаю вопрос, на который не готова ответить.

— Давайте сегодня поедем к бабушке, — предлагаю я, меняя тему. — Она так давно вас не видела.

Дети радостно кивают, и я облегченно выдыхаю. Отсрочка. Еще немного времени, прежде чем придется объяснять им то, чего я сама еще не понимаю.