Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 44 – Ева Найт

— Мам, мы нашли расхождения, — говорит она сразу. — Много.

Бухгалтер показывает сводку. Через «Сферу Проект» за период работ по трём залам прошли пять миллионов четыреста тысяч рублей. На один миллион восемьсот есть подтверждённые реальные работы: дизайн, подбор материалов, часть оборудования, монтаж, который Полина контролировала и смогла документально показать. По остальным трём миллионам шестистам представлены счета и акты субподрядчиков, но фактическое выполнение значительной части работ пока не подтверждается.

— Я не говорю, что все эти деньги кто-то украл, — уточняет специалист. — Но сейчас у нас нет оснований считать, что работы на указанную сумму выполнены. Нужно запросить первичку у контрагентов и сопоставить её с объектами. Вот эти платежи проводил Фомин в пределах оформленных полномочий. А часть актов подписана вами лично.

Полина резко тянется к последней стопке.

— Я помню этот акт! Мне прислали фотографии готовых светильников, а я подтвердила, что по дизайну всё подходит. Я думала, это означает согласие на внешний вид, а потом увидела, что бумагу использовали как приёмку всех работ. Почему никто мне этого не объяснил?!

— Потому что вы были руководителем компании, — отвечает юрист без раздражения. — И вам следовало понимать, что именно подписываете. Сейчас важно показать, как документ готовился и какую информацию вы получили перед подписью.

Полина смотрит на меня. Ей очень хочется, чтобы я возмутилась вместе с ней, сказала: её обманули и она ни за что не отвечает. Но я сама слышала, как она летом хвасталась, что теперь настоящая начальница. Значит, сегодня придётся признать неприятную часть этой роли.

— Ты подписывала эти бумаги, — говорю я. — Это твоя ошибка. Но мы не обязаны приписывать тебе решения, которые ты не принимала. Давай отделим одно от другого.

— Я знаю! — Полина ударяет ладонью по папке, потом спохватывается и почти шепчет: — Простите. Я просто… Я всё время говорила всем, что сама веду фирму. А мне на самом деле показывали красивые картинки и говорили, что взрослые разберутся с деньгами. И я верила. Я ведь сама разрешила Фомину проводить платежи.

Она плачет, не пытаясь спрятаться. Мне больно смотреть на неё, но впервые в этих слезах нет желания обвинить меня. Полина злится на себя. Мы вместе просматриваем несколько её электронных писем. Там видно, что она спрашивала о конкретном оборудовании и получала от Фомина короткие ответы, после которых соглашалась с предложениями. Он обещал принести подтверждения позднее. Часть так и не принёс.

— Я была так рада большому заказу, — признаётся дочь. — Папа сказал, что доверяет мне взрослую работу, а мама зря осторожничает. Я прямо из кожи лезла, чтобы не задавать лишних вопросов. Боялась, что решат: ничего не понимаю.

— А я действительно осторожничала, — признаюсь я. — Но не потому, что сомневалась в твоём таланте. Работы по залам были хорошими. Я их видела. Мне следовало тогда проверить, кто руководит финансовой частью проекта, вместо того чтобы доверять обещаниям Виктора.

Полина мотает головой.

— Только не бери ещё и мою ошибку на себя, мам. Я сама хотела быть директором. Значит, должна была читать документы нормально.

После встречи едем в студию. Там остались её образцы материалов, макеты и настольная лампа, которую Виктор подарил в день открытия. Полина смотрит на лампу долго, потом выключает и убирает в шкаф. Я не спрашиваю зачем. Отец пока остаётся частью её жизни, несмотря ни на что, и не мне приказывать, что делать с подарками.