Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 40 – Ева Найт

Сын перечитывает её, стирает начатый ответ и убирает телефон в ящик стола.

— Он хотя бы понял, что приказом меня обратно не вернёшь, — говорит Максим и снова берётся за макет. — Поздно, но понял.

Я не спорю. За стеклом уже темнеет, а пустой стул напротив сына остаётся там, где раньше почти каждый вечер садился Кирилл.

В тот же день лаборатория вернула Кириллу сына, а Кирилл всё равно остался без нас обоих.

Утром Кирилл присылает мне фотографию заявления об отзыве развода.

Я увеличиваю снимок, читаю дату и фамилию адвоката. Следом приходит сообщение: «Отправил ночью. Сегодня поговорю с Антоном. Вы обещали быть при разговоре. Скажите где».

Он услышал моё требование, но распоряжение в конце осталось прежним. Я стираю первый злой ответ и пишу адрес студии. Максим сидит напротив с ноутбуком и делает вид, что занят проектом.

— Приедет? — спрашивает он.

— Сначала Кирилл. Хочет восстановить цепочку первого заказа.

Максим захлопывает ноутбук.

— Она короткая. Антон взял бутылку, Антон отправил, Антон принёс результат.

— Короткая цепочка тоже требует документов. — Я убираю со стола резак, освобождая место для бумаг. — Особенно если её рассказывает человек, которому мы больше не верим.

Максим сохраняет проект и закрывает ноутбук. Уходить в университет он передумывает, хотя до пары ещё почти час.

Кирилл приезжает с двумя папками и бумажным стаканом, который оставляет нетронутым у входа. Вид у него такой, будто после лаборатории он не ложился. На подбородке тёмная щетина, рубашка застёгнута не на ту пуговицу. Я замечаю это и злюсь на себя: двадцать лет привычки всё ещё заставляют видеть, где ему плохо.

— Антон будет? — Максим остаётся за своим столом.

— Я попросил приехать к одиннадцати. До этого хочу показать, что уже получил, — отвечает Кирилл и раскладывает бумаги в переговорной. — Лаборатория выдала копию карточки первого заказа как участнику сравнительного исследования. Персональных данных доноров там нет. Заказчик — Антон.

— Это и так было в заключении, — сын не садится рядом. Он выбирает стул у двери.

— Теперь есть способ передачи. Антон лично привёз два пакета в пункт приёма. Подписал, что маркировал их сам.

Я вытаскиваю лист из прозрачного файла. Внизу действительно стоит подпись Антона, знакомая по новогодним открыткам и семейным договорам. Рядом две строчки: «А — предполагаемый отец», «Б — предполагаемый сын».

— Никакой бутылки лаборатория не видела, — говорю я. — Только уже упакованный материал.

— Да. — Кирилл садится напротив Максима. — Сотрудник не мог определить, откуда Антон его взял.

— Зато Антон мог, — отрезает сын. — И определил. Моим именем.

Муж проводит пальцем вдоль подписи брата, но не пытается спорить. Потом достаёт распечатку звонков.

— В день оформления он трижды связывался с лабораторией. Первый раз утром, ещё до сообщения Олега мне. Уточнял срок срочного анализа и пригодность материала.

У меня по спине проходит холод. Я перечитываю время: между первым звонком Антона и сообщением Олега почти семь часов.

— Откуда у тебя детализация?

— Корпоративный номер. Запросил у службы связи, — Кирилл двигает лист ко мне. — Содержание разговоров не записывается. Только время и номер.

Максим вскакивает так резко, что стул откатывается к стеклянной стене.