Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 33 – Ева Найт

Дверь переговорной открывается. Максим выходит, вытирая руки бумажной салфеткой. Антон выпрямляется.

— Я привёз твои материалы.

— Спасибо. Оставь на стойке, — отвечает сын.

— Макс, я хотел ещё раз сказать насчёт бутылки...

— Не надо. Разговор будет после сравнения профилей, — отвечает Максим.

— Ты всерьёз думаешь, что я мог принести чужой образец?

Максим смотрит на коробку, потом на дядю.

— Я думаю, что ты взял бутылку, которая полтора часа стояла без меня, и объявил её моей. Остальное скажет лаборатория.

Антон уходит, не попрощавшись. Из окна я вижу, как он садится в машину Кирилла: брат ждёт за рулём. Значит, они приехали вместе, а Кирилл не поднялся.

Максим тоже замечает автомобиль. Берёт коробку и несёт к столу.

— Он там?

— Да, — отвечаю я.

Сын подходит к окну. Кирилл смотрит на вход в студию, но из машины не выходит. Через минуту Антон садится рядом, и они уезжают.

Вечером от Кирилла приходит третье сообщение: «Не поднялся, потому что не хотел давить. Я рядом, если понадоблюсь». Максим читает его вслух и кладёт телефон возле макета.

— Рядом — это на парковке?

— Сейчас, похоже, да.

— Раньше он садился напротив и двигал мои стены без спроса, — вспоминает сын.

Максим улыбается краем губ, вспоминая. Потом берёт карандаш и сам переносит стену на два миллиметра.

Пятый день начинается без письма от лаборатории. Мы проверяем почту за завтраком, в машине, перед обедом. Максим установил уведомление на максимальную громкость, но телефон молчит.

К четырём часам я заставляю нас выйти за кофе. На обратном пути звонит незнакомый городской номер. Мы останавливаемся прямо у двери студии.

— Алина Сергеевна? — спрашивает женщина. — Старший специалист генетической лаборатории. Результаты вашего заказа готовы.

Максим прижимает стакан к груди и подходит ближе. Я включаю громкую связь.

— Скажите результат, пожалуйста.

— По телефону мы генетические заключения не комментируем, — отвечает женщина.

— Тогда пришлите отчёт. В заказе указаны три адреса.

Женщина листает бумаги возле трубки.

— Отчёт сформирован. Но специалист просит вас, Максима Кирилловича и Кирилла Андреевича приехать в отделение вместе.

— Почему? — спрашивает Максим. — Есть проблема с образцами?

— Образцы пригодны. Личности подтверждены, исследование завершено.

— Кирилл мой отец? — задаёт сын прямой вопрос.

На линии слышно, как женщина закрывает дверь кабинета.

— Я не могу объяснить заключение по телефону. Пожалуйста, приезжайте втроём. В результате есть обстоятельство, которое генетик должен показать вам лично.

— Когда вы можете нас принять? — спрашиваю я, хотя Максим уже ставит кофе на подоконник и тянется за курткой.

Сотрудница называет время — через сорок минут. Просит взять паспорта и документы первого заказа, хотя все копии у них уже есть. Я записываю номер кабинета на обороте чека. Ручка продавливает тонкую бумагу, и только по этим рваным цифрам я понимаю, как сильно давлю.

— Кириллу вы позвоните сами? — уточняет женщина.

Максим останавливается у двери. Вчера он не ответил отцу ни на одно сообщение, а сейчас смотрит на мой телефон так, будто от того, кто нажмёт на имя в контактах, зависит уже не поездка.

— Мы сообщим, — отвечаю я и завершаю вызов.

В студии пахнет кофе и картоном. Полминуты назад это был обычный рабочий день: помощница спорила с поставщиком, за стеклянной дверью гудел принтер, на столе Максима сохла новая входная группа. Теперь даже принтер раздражает своей беззаботной вознёй.