Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 25 – Ева Найт

Максим поднимает ладонь, останавливая объяснение.

— Анализ уже был?

Вопрос попадает туда, что мы пытались обойти. Я киваю.

— Один был. Частный и анонимный. В заключении написано, что отцовство исключено.

Сын садится на край тумбы. На секунду он становится похож на того десятилетнего мальчика, который ждал под кабинетом хирурга и делал вид, что не боится.

— Вы взяли у меня кровь?

— Нет, — отвечает Кирилл. — Слюну.

— Когда?

Кирилл молчит. Я не стану защищать Антона и не дам мужу подобрать мягкое слово.

— Твой дядя взял бутылку в офисе и отнёс её в лабораторию вместе с вещью Кирилла. Без твоего согласия.

Максим встаёт так резко, что тумба отъезжает к стене.

— Антон?

— Да, — отвечаю я.

— Он сегодня обнимал меня и говорил, что всё будет хорошо.

Кирилл тянется к сыну, но Максим отходит к кухонному столу.

— Я не просил его, — говорит муж. — Он решил помочь.

— А ты использовал результат, — говорит Максим.

— Я увидел официальный бланк.

— С моей слюной, которую кто-то украл, — заканчивает сын.

— Мы не можем знать, что там была твоя слюна, — вмешиваюсь я. — Поэтому я назначила новый тест. С паспортами, под контролем, при всех.

Максим смотрит на меня долго, будто проверяет, не осталось ли ещё одной ступени вниз.

— Ты знала про первый тест, когда утром стояла в холле?

— Да. Со вчерашнего вечера, — признаюсь я.

— И не сказала.

— Я хотела дождаться официального результата. Думала, так защищаю тебя, — отвечаю я.

— От чего? От моей семьи?

Мне приходится проглотить первый ответ. Сын имеет право злиться и на меня.

— От того, что сейчас происходит, — признаюсь я. — Ошиблась. Прости.

Максим кивает, но прощения в этом движении нет. Он берёт телефон и открывает переписку с Антоном. Я вижу несколько коротких сообщений: дядя спрашивал про просмотр, предлагал помощь с расчётами, прислал смешную фотографию Кирилла в молодости. Обычная близость, за которой скрывался украденный образец.

— Позвони ему, — говорит сын отцу. — Пусть приедет.

— Сейчас не время, — возражает Кирилл.

— Он решал, когда брать мою ДНК. Теперь время выберу я.

Кирилл набирает брата. Разговор занимает меньше минуты: «Приезжай домой. Максим всё услышал». Антон начинает что-то спрашивать, но муж отключается.

— Что ещё? — Максим убирает телефон. — Раз уж сегодня день семейной честности.

Кирилл смотрит на коробку с документами. Я отвечаю сама:

— Отец подал на развод.

Сын прикрывает глаза, потом садится за стол и двигает к себе пачку печенья. Не ест, только сворачивает открытый край так же, как недавно Кирилл.

— Когда?

— Сегодня был у адвоката, — говорит муж. — Но документы ещё можно остановить.

— Если тест хороший?

— Я не знаю, — признаётся Кирилл.

— Удобно. Моя кровь решит, жил ты с мамой по любви или по ошибке.

— Не говори так, — просит Кирилл.

— А как говорить? Вы проверяете, имею ли я отношение к семье владельца. Я услышал.

Кирилл опирается ладонями на стол. Он бледнеет, но Максим не отворачивается.

— Я сорвался, — говорит муж. — Это была жестокая фраза.

— А пропуск тоже фраза?

— Я восстановлю его, — обещает муж.

— Когда?

Кирилл не отвечает сразу, и сын коротко смеётся.

— После результата. Конечно.

Звонок в дверь звучит через несколько минут. Я иду открывать. Антон стоит на площадке без пальто, поверх рубашки наброшен пиджак. Видимо, вышел из машины и поднялся бегом.