Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 89 – Саяна Горская

На звук за­хло­пы­ва­ю­щей­ся две­ри Ца­рен­ко вздра­ги­ва­ет и рев­ност­но при­жи­ма­ет па­кет к гру­ди с та­ким вы­ра­же­ни­ем.

— А, Кра­са­ви­на. Че­го хо­те­ла?

— Что ты де­ла­ешь?

— Ни­че­го, — бро­са­ет, не гля­дя на ме­ня, и за­ку­сы­ва­ет ниж­нюю гу­бу. Вы­гля­дит он очень уж оза­да­чен­ным. — Я за­нят, Кра­са­ви­на. Так что ес­ли ты не на­ме­ре­на за­нять­ся со мной лю­бо­вью на ра­бо­чем сто­ле, по­про­шу те­бя уй­ти.

— Что за пре­мия? — Во­ин­ствен­но скла­ды­ваю ру­ки на гру­ди.

Иван мгно­вен­но пе­ре­ста­ёт ин­те­ре­со­вать­ся про­стран­ством под ди­ва­ном и вы­прям­ля­ет­ся.

— Ка­кая пре­мия?

— Та, ко­то­рая толь­ко что при­шла мне на кар­ту.

— А-а, эта. Обыч­ная квар­таль­ная пре­мия.

От его спо­кой­ствия хо­чет­ся немед­лен­но на­чать до­прос с при­стра­сти­ем.

— Ка­кая ещё квар­таль­ная пре­мия в мае? Да и я здесь без го­ду неде­ля.

— Это­го до­ста­точ­но, что­бы успеть до­ве­сти ру­ко­во­ди­те­ля до нерв­но­го ис­то­ще­ния. Счи­таю, это долж­но опла­чи­вать­ся от­дель­но.

— Иван…

— Что Иван? Всем при­шла. Брысь от­сю­да.

При­щу­ри­ва­юсь, пы­та­ясь по­нять, на­сколь­ко наг­ло он сей­час врёт, но ли­цо у Ца­рен­ко со­вер­шен­но без­мя­теж­ное и непро­ни­ца­е­мое.

Он же тем вре­ме­нем на­прав­ля­ет­ся со сво­им па­ке­том к шка­фу, от­кры­ва­ет од­ну двер­цу, оце­ни­ва­ет сво­бод­ную пол­ку и недо­воль­но мор­щит­ся.

— Так пре­мия при­шла всем? — Пе­ре­спра­ши­ваю недо­вер­чи­во.

— Угу.

— И дав­но у вас су­ще­ству­ют та­кие пре­мии?

Иван взды­ха­ет. Ода­ри­ва­ет ме­ня лас­ко­вым, как кир­пич, взгля­дом.

— Марь, я та­кой ин­фор­ма­ци­ей го­ло­ву пред­по­чи­таю не за­би­вать, вдруг то­гда в неё еда не вле­зет. Но ес­ли ты мне не до­ве­ря­ешь, я мо­гу вы­звать глав­но­го бух­гал­те­ра, по­про­сить про­ек­тор и ор­га­ни­зо­вать те­бе пре­зен­та­цию с диа­грам­ма­ми.

Зву­чит ло­гич­но, что раз­дра­жа­ет ещё силь­нее.

— Так зна­чит, это не бла­го­тво­ри­тель­ность?

Улыб­ка ис­че­за­ет с ли­ца Ива­на.

— Нет.

— И ты не при­ду­мал эту пре­мию се­го­дня утром?

— У ме­ня, пред­ставь се­бе, есть ра­бо­та. Я не си­жу с се­ми утра и не раз­ра­ба­ты­ваю фи­нан­со­вые ма­хи­на­ции спе­ци­аль­но ра­ди спа­се­ния тво­е­го чув­ства соб­ствен­но­го до­сто­ин­ства.

Зву­чит это да­же чу­точ­ку обид­но…

Не­сколь­ко се­кунд мы мол­ча смот­рим друг на дру­га, по­сле че­го я нехо­тя ки­ваю. Моё вни­ма­ние сно­ва пе­ре­тя­ги­ва­ет по­до­зри­тель­ный па­кет, ко­то­рый Иван за­чем-то при­ме­ря­ет уже к пол­ке с об­раз­ца­ми ма­те­ри­а­лов.

— А что ты всё-та­ки де­ла­ешь?

— Ищу ме­сто, ку­да спря­тать эк­ле­ры.

— За­чем?

— По­то­му что Олень­ка ско­ро при­дёт.

— Но ес­ли ты не хо­чешь, что­бы Олень­ка съе­ла твои эк­ле­ры, не про­ще ли во­об­ще не при­но­сить их в офис? Остав­лять, ска­жем, в ма­шине?

Иван мед­лен­но обо­ра­чи­ва­ет­ся и та­ра­щит­ся на ме­ня так се­рьёз­но, что я на­чи­наю по­до­зре­вать: сей­час вы­яс­нит­ся су­ще­ство­ва­ние ка­ко­го-то слож­но­го офис­но­го ри­ту­а­ла, о ко­то­ром но­вич­кам рас­ска­зы­ва­ют толь­ко по­сле ис­пы­та­тель­но­го сро­ка.

— По­че­му ты ре­ши­ла, что я не хо­чу, что­бы она их съе­ла?

— По­то­му что ты де­сять ми­нут хо­дишь по ка­би­не­ту и пы­та­ешь­ся от неё их спря­тать.

— Имен­но!

— Ца­рен­ко, а ты мо­жешь от­ве­чать так, что­бы по­сле от­ве­та во­про­сов ста­но­ви­лось мень­ше?