Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 21 – Саяна Горская

— Нет.

Ро­ман взды­ха­ет, слов­но раз­го­ва­ри­ва­ет с осо­бен­но упря­мым ре­бён­ком. На­кры­ва­ет мою ла­донь сво­ей.

— У ме­ня дом, к ко­то­ро­му Ва­ря при­вык­ла. Её ком­на­та, нор­маль­ная шко­ла, во­ди­тель, ня­ня, всё, что у неё бы­ло рань­ше. Я мо­гу сей­час же до­го­во­рить­ся с ли­це­ем, и её возь­мут об­рат­но без во­про­сов. Ещё и крас­ную до­рож­ку к её воз­вра­ще­нию рас­ка­та­ют.

Вы­дер­ги­ваю свою ру­ку из хо­лод­ной хват­ки.

— При усло­вии, что мы пе­ре­едем к те­бе?

— Ра­зу­ме­ет­ся.

— То есть пла­тить за её шко­лу, по­ка она жи­вёт со мной, ты не бу­дешь.

— Не бу­ду. По­то­му что я не со­би­ра­юсь де­лать твоё ре­ше­ние уй­ти от ме­ня ком­форт­ным. Зна­ешь, как го­во­рят? Наз­вал­ся груз­дём — по­ле­зай в ку­зов.

И ко­зе по­нят­но, что всё это де­ла­ет­ся не ра­ди Ва­ри. Это оче­ред­ной шан­таж, что­бы вер­нуть се­бе кон­троль.

Я знаю, что Ро­ма мо­жет пре­тво­рять­ся. Он мо­жет пре­тво­рять­ся очень хо­ро­шо. Но как толь­ко ло­вуш­ка за­хлоп­нет­ся, он сно­ва пре­вра­тит­ся в абью­зе­ра и хо­лод­но­го нар­цис­са.

— Спа­си­бо за чест­ность.

— Ма­рья, про­шу, не устра­и­вай дра­му. Ты са­ма вы­бра­ла эту жизнь.

— Я вы­бра­ла уй­ти от те­бя.

— А те­перь по­че­му-то удив­ля­ешь­ся по­след­стви­ям.

Он от­ки­ды­ва­ет­ся на спин­ку крес­ла, пол­но­стью уве­рен­ный в соб­ствен­ной ло­ги­ке. А я смот­рю на че­ло­ве­ка, с ко­то­рым про­жи­ла столь­ко лет, и всё ни­как не мо­гу по­нять, как рань­ше умуд­ря­лась при­ни­мать это за за­бо­ту.

По­то­му что зву­ча­ло ина­че.

«Я луч­ше знаю».

«Да­вай я ре­шу».

«Те­бе не нуж­но об этом ду­мать».

«За­чем те­бе ра­бо­тать, ес­ли я мо­гу обес­пе­чить се­мью?»

По од­но­му пред­ло­же­нию, по ма­лень­кой уступ­ке, год за го­дом. По­ка в один мо­мент от тво­ей соб­ствен­ной жиз­ни оста­ёт­ся толь­ко ак­ку­рат­но вы­де­лен­ное ме­сто внут­ри чу­жой.

— Мы с Ва­рей ни­ку­да не пе­ре­едем.

— Это ре­ше­ние хо­ро­шей ма­те­ри или оби­жен­ной жен­щи­ны, ко­то­рая бо­ит­ся про­иг­рать муж­чине?

Ото­дви­гаю чаш­ку и встаю.

— Хва­тит с ме­ня.

— Я се­рьёз­но. Посмот­ри на на­шу дочь, — до­бав­ля­ет он ме­тал­ла в го­лос, по­чув­ство­вав, что раз­го­вор усколь­за­ет. — Она несчаст­на. У неё нет дру­зей в шко­ле. Вче­ра она пла­ка­ла, ко­гда мне рас­ска­зы­ва­ла.

За гру­ди­ной рвёт­ся и ис­хо­дит кро­вью ма­те­рин­ское серд­це.

— Пла­ка­ла?

— Да.

По­че­му мне не ска­за­ла?

Во­прос воз­ни­ка­ет мгно­вен­но и при­но­сит за со­бой дру­гой, ещё ху­же.

По­че­му не ска­за­ла мне, но ска­за­ла ему?

— Она не хо­те­ла те­бя рас­стра­и­вать, — про­дол­жа­ет Ро­ман, буд­то чи­та­ет мыс­ли. — Ска­за­ла, что ты и так мно­го нерв­ни­ча­ешь, и силь­но уста­ёшь. Ви­дишь? Да­же ре­бё­нок ста­ра­ет­ся те­бя бе­речь. Ес­ли ты вер­нёшь­ся ко мне, я из­бав­лю те­бя от всех про­блем.

Под­ни­маю на него гла­за.

Не­на­ви­жу его сей­час по-на­сто­я­ще­му.

— От тех про­блем, ко­то­рые сам со­здал? Ес­ли бы не твои «бла­гие на­ме­ре­ния», ме­ня бы не тур­ну­ли с хо­ро­шей ра­бо­ты. Пе­ред мо­им но­сом не за­кры­лись бы все две­ри воз­мож­но­стей. Но ты вме­шал­ся. Вме­шал­ся в на­деж­де, что я от­ча­юсь и при­пол­зу об­рат­но на ко­ле­нях. А ко­гда по­нял, что это не сра­бо­та­ет, ре­шил зай­ти че­рез Ва­рю.

— Это ты дер­жишь­ся за неё, по­то­му что без Ва­ри вся твоя ге­ро­и­че­ская ис­то­рия с ухо­дом окон­ча­тель­но те­ря­ет смысл!