Книга Твое сердце будет разбито, страница 204 – Анна Джейн

— Леха ненавидит, когда ему приказывают и лезут в его переписки, — сказал Дима задумчиво. — Типа это его личная жизнь. Никто не имеет права нарушать его границы. Так что твоя подружка неправильно поступила.

— А он правильно поступает, переписываясь с бывшей? — немного обиделась я. — Она ему полуобнаженные фотки присылает. По-твоему, это нормально?

— Это его дело. Дилара должна доверять Лехе. Вот и всё. Ты ведь мне доверяешь? — вдруг спросил Дима.

— Доверяю, — растерянно ответила я. — А что, ты тоже с бывшими переписываешься?

— Нет. Для чего? Я не открываю от них сообщения.

— А что, они тебе тоже пишут?! — воскликнула я. Для меня это было открытием.

— Бывает. Но мне плевать. Я же с тобой, синеглазая. — Дима остановился, чтобы коротко поцеловать меня. Всего лишь несколько секунд прикосновений, всего лишь одно слово — «синеглазая» — а ощущение, будто от счастья за спиной растут крылья.

Мы пошли дальше.

— Дим, узнай у Лехи, что у него с бывшей? Вдруг между ними что-то есть? — на всякий случай спросила я. Хотелось успокоить Дилару.

— Ок. Но он не из тех, кто мутит с двумя девчонками сразу. Говорю же, пусть твоя подружка учиться доверять. И да, передай ей, чтобы больше не лазила в его телефоне. Его это бесит.

— Хорошо, — кивнула я. — Дим, поедем вечером куда-нибудь?

— Я поздно вернусь. У меня подработка опять, — вздохнув, признался он. — Только не обижайся.

— Я всё понимаю, ты что, — улыбнулась я. — Но лучше бы ты занимался уроками, чем работой. Вот правда.

— Бабки нужны, — коротко ответил Дима.

— Из-за машины, которую ты поцарапал?

— Ага.

— Дим, у меня есть деньги, давай я тебе их отдам? — искренне предложила я. Часть денег, которые я получала после смерти папы, я откладывала в копилку.

Он искоса глянул на меня. Злится. Не хочет быть должным. Слишком уж это задевает его гордость.

— Не говори больше об этом, поняла? Я и сам заработать могу.

Ну вот, включил режим «яжмужик». «Я всё могу сделать сам».

— Хорошо. Главное, не участвуй больше в своих дурацких гонках. Я очень переживаю за тебя.

Дима ничего мне не ответил. Просто повел дальше.

Во дворе почти час мы стояли в обнимку и целовались. Отчима всё еще не было в городе, и, честно сказать, это окрыляло. Может быть, мама всё-таки поймет, с кем связалась, и бросит его? И мы снова будем жить вдвоем… Но нет, это всего лишь мечты. Мама не сможет. Не решится.

Мы с Димой с трудом смогли попрощаться и разошлись по своим домам. Глупо, конечно, но уже заходя в лифт, я поняла вдруг, что уже скучаю.

Мамы не было дома — оказывается, она пошла не в магазин, а в фитнес-зал, и это меня порадовало. Она должна бывать на людях, а не замыкаться в Андрее. Надеюсь, он вернется не скоро. А лучше, чтобы вообще не возвращался.

Я начала убираться и одновременно разговаривать с Диларой по громкой связи. Она жаловалась на Леху и, как сама говорила, собственную тупость. На станции они действительно успели поругаться. Она не понимала, зачем он переписывается с бывшей, а он злился из-за того, что она нарушила его личные границы. И они друг друга не понимали.

— Я так на него разозлилась, что сказала: «Не провожай меня», — поделилась подруга.

— А он что? — удивилась я, вытирая пыль с книжных полок.

— Всё равно проводил. Шел следом злой, как собака. Но мы даже не попрощались. Это какой-то треш, Полин. Не знаю, что на нас обоих нашло…